— Машина очень грязная, — сказал он. — Ветровое стекло и радиатор забиты насекомыми. Посмотрите, сколько она проехала?

— Это просто проверить, — уверил доктор. — На прошлой неделе я менял масло, было тридцать пять тысяч километров ровно.

Открыл дверцу и посмотрел на спидометр: «37 320».

— Черт побери! — проговорил полицейский. — Ну и прогулочка. Молодчики наверняка проехали до Сен-Тропеза… Все на месте?

Доктор проверил «бардачок», полку у заднего стекла.

— Все… впрочем, я здесь ничего не оставляю… Только если кусок замши, карты… Ну и, естественно, необходимые документы… Нет, все на месте.

— А запасное колесо?

Доктор открыл багажник.

— На месте.

Полицейский порылся среди тряпок и газет, валявшихся в багажнике.

— А это? — спросил он. — Это, случайно, не ваша?.. Чековая книжка. Странное для нее место.

— Вряд ли она моя, я во всем придерживаюсь порядка.

Доктор открыл книжку и прочитал имя: «Поль Жерсен».

— Поль Жерсен, — воскликнул он. — Но это же невозможно!

Полицейский вызвал начальника.

— Нашли чековую книжку Поля Жерсена. А машина проехала более двух тысяч километров.

Он закрыл багажник.

— Извините… Но ни до чего дотрагиваться нельзя, надо сохранить отпечатки пальцев. В этой машине перевезли тело… ясно.

— Простите?

— Надо связаться с криминальной полицией. Обещаю, доктор, что вы станете знаменитым.

Брат Иуда

Frère Judas (1974)

Перевод с французского В. Леликова

Ученики выстроились полукругом в совещательной зале. Вороны, Приобщенные и Воины — слева; Львы, Персы и Гелиодромы — справа. Наставники держались позади Учителя. На них были надеты туники семи цветов радуги. И только Учитель, этот верховный жрец, мог носить белую тогу как символ вновь обретенного единства. Обнаженный Андуз дрожал от возбуждения, страха и надежды. Он стоял перед Учителем со связанными руками и чувствовал себя немного неловко. Он стыдился своих слишком худых рук, впалой груди и нелепой бороды. Но он знал, что Сила снизойдет на него и он доведет до конца то, что задумал.

— Брат, — сказал Учитель, — что ты хочешь?

— Я хочу Света, — ответил Андуз.

— Готов ли ты обуздать бренную плоть и желания, приковывающие тебя к земле и пленяющие твой дух?

— Готов.

— Тогда прочитай крещенскую молитву.

— Митра, Бог-освободитель, Властелин наших жизней, сменяющих одна другую, заклинаю тебя. Даруй рабу твоему Полю способность познать истину, следовать по твоим стопам, всегда и везде действовать в интересах общины.

— И да услышит тебя Митра!

Учитель жестом подозвал ученика, одетого в пурпурную тунику, тот подал ему шпагу, лежащую на подушке. Андуз протянул руки, связанные тонкой веревочкой, и Учитель разрубил ее. Другой ученик, в зеленой тунике, принес серебряную чашу, наполненную водой. Андуз омыл в ней руки.

Собравшиеся неторопливо затянули песнь радости; смысл ее Андуз не очень хорошо понимал, поскольку пели они на латыни. Эту песнь написал на древнесирийском языке Захарий Схоластик, а Учитель перевел ее на латынь. Она напоминала христианские литании, сложенные в честь Пресвятой Богородицы.

Андуз сохранил молчание, поскольку был слишком потрясен и смущен. Он встречался с этими мужчинами и женщинами каждое воскресенье, он знал все об их прошлой жизни, и они ничего не скрывали от него.