Зверь действительно подчинялся. Было странно видеть, как огромный (если вытянется в полный рост, то превзойдет человека высотой раза в полтора) Чужой‑хищник, универсальный и опаснейший убийца, безмятежно переносит хамские действия со стороны доктора Гильгофа. Ученый, ничуть не боясь, похлопывал ладонью по закрывающему череп гладкому панцирю, проводил пальцем по острейшим клыкам длиной не менее семи‑восьми сантиметров, подергивал чудище за лапу, будто здороваясь... Неужели Чужих на самом деле можно обуздать, используя лишь моделируемый техникой инфразвуковой сигнал материнского организма – королевы, возглавляющей семью?

"Конкуренция, значит... – подумала Маша, наблюдая за беспечным ученым. Не будь на его лице маски, она смогла бы рассмотреть торжествующую улыбку, достойную Ньютона, которого ударило по голове знаменитое яблоко. – Что‑то здесь не так. Я уверена. Мы обставили Чужих в одном ходе, но партию пока не выиграли. Что‑то не так..."

Вениамин Борисович переключил ретранслятор на другой диапазон, отдав зверю приказ "Следуй за мной", и махнул рукой остальным:

– Идем к "Цезарю". Не беспокойтесь, я полностью контролирую психику животного и его действия. Сергей Владимирович, ради Бога, опустите оружие. Этот красавец никого не тронет!

Маша оценивала процессию как наиболее сюрреалистическое зрелище, виденное ею за всю жизнь. Впереди, на почтительном расстоянии, шествовали Андрей Ратников и лейтенант, за ними с видом триумфатора выступал Веня Гильгоф вместе с чужим существом, замыкали странный парад все остальные. Семцова посматривала под ноги, чтобы случайно не наступить на волочащийся длинный хвост черного хищника.

Снегопад не прекратился, но утро постепенно разгоралось. Теперь не надо было использовать инфракрасный бинокль, чтобы рассмотреть окружающую местность. Вдалеке чернели скальные образования, желто‑черные строения базы выглядели редким цветовым пятном на сплошной снежной равнине, а выкрашенный серебристой краской "Юлий Цезарь" казался теплым и добродушным созданием, порожденным техногенной цивилизацией Земли.

Сейчас можно было подробно рассмотреть внешнюю конфигурацию корабля. Да, большой. Гораздо крупнее челнока "Меркурий", на котором Маша несколько месяцев назад спускалась на Ахеронт, не говоря уж о погибшем "Триглаве". Два загнутых книзу трапециевидных атмосферных крыла‑стабилизатора, два киля с непонятным символом – римская ликторская связка, на которой восседает золотой орел императоров. На груди птички пристроилась свернувшаяся в кольцо змея. Неизвестный никакой современной геральдике элемент. А самое главное – название корабля, "ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ", было написано кириллицей.

Маша только ахнула. Значит, этот малый рейдер действительно произведен отечественной фирмой. Не станут же американцы, европейцы или подданные японского императора изображать имя корабля алфавитом, использующимся только на территории Российской Империи и в Болгарии? В то же время корабль мог быть построен где угодно (Семцова отметила, что очертания рейдера ей совершенно незнакомы. Причем не только ей – система опознания тоже никак не отреагировала на конструкцию "Цезаря"), и знаки на борту могли быть нанесены после продажи транспорта...

– Маша, не зевайте, – проворчал Бишоп, когда консультантка едва не упала, запнувшись о сорванный трос, и будто невзначай добавил: – Не нравится мне все это.

– Что не нравится? – насторожилась Семцова, Уставившись в лицо андроиду. Чужой почти не беспокоил, словно был непреложной частью реальности.

– Корабль не нравится, – тихо сказал Бишоп, указывая на "Цезарь". – Зверюга не нравится. Побывали бы вы на Ахеронте вместе с экспедицией "Сулако" и Эллен Рипли... Я на подобных тварей там насмотрелся – до конца жизни хватит.