Господин ученый пожевал губами, уставившись на потолок с огромным овальным светильником, на стекле которого пестрела нарисованная карта мира доколумбовой эпохи, и, подумав, сказал:

– Лично мне не хочется возвращаться на мороз. Я человек южный, люблю тепло. По‑моему, Цезарь и его владельцы не хотят нам зла. Рассудим здраво: предложен вполне естественный гешефт – мы поможем им, они помогут нам. Лейтенант, какая диспозиция?

– Раз так, – оживился Казаков, – мы выходим наружу, отыскиваем зверя, вы, Вениамин Борисович, под нашей охраной препровождаете его в лабораторию корабля и приступаете к взятию анализов живой ткани.

– Не я, – мигом открестился Гильгоф и указал на Машу. – Я не биолог, а технарь! Пускай подобными экзерсисами занимается госпожа Семцова.

– Спасибо, – безнадежно усмехнулась Маша. – Заставляете единственную присутствующую на корабле женщину копаться в кишках живого хищника? А вдруг он меня покусает?

– Сделаем прививку от бешенства. – Казаков едва подавил смех и, повысив голос, воззвал: – Эй, Гай Юлий! Ты где? Мы согласны!

Фантом не появился, зато голос из динамика над автоповаром произнес:

– Очень рад, что представленные мною доводы вас убедили. Располагайте имуществом корабля по своему усмотрению. Если потребуется, я немедленно помогу вам консультациями. Спасибо.

Уже через десять минут вся команда военных, Маша, доктор Гильгоф и андроид собрались у шлюза, ведущего к трапу и выходу из корабля. Мария Викторовна не без отвращения снова влезла в армейский комбинезон – тесноватый, но отлично предохраняющий от холода. Казаков и Эккарт вооружили своих людей так, словно предстоял штурм крепости, – наверное, очень хотели испытать в деле новое оружие. Однако привезенные с собой винтовки и смарты стандартного армейского образца тоже прихватили – неизвестно, как поведут себя подаренные владельцами "Цезаря" игрушки. Толстая дверь шлюзового отсека уползла в корпус корабля, в помещение белыми клубами ворвался морозный воздух. Широкая лестница трапа опустилась на снег.

– Между прочим, – Гильгоф натянул на лицо шерстяную маску, – в уставе рыцарского ордена тамплиеров – помните таких? – было сказано, что рыцари имеют право охотиться только на львов.

– Мы же не тамплиеры, – почему‑то весело сказал лейтенант. – Однако мне кажется, что Чужие ничуть не уступают этим большим ленивым кошкам. Вперед, охота начинается!

Осторожный рассвет начал окрашивать облачное небо в серовато‑оранжевые цвета. Над Сциллой висели густые сумерки, но по крайней мере исчезла непроглядная ночная тьма, да и буран притих – повалил густой снег, нагромождая вокруг разбитых строений базы горы сугробов. Снег на этой планете имел одно располагающее к себе качество – повышенную плотность. В его сугробах нельзя было утонуть, провалившись по самую шею. Легко преодолевались даже наиболее серьезные заносы. Крупные, очень жесткие снежинки сминались под ботинками в массу, похожую на брикет льда, и люди утопали в сугробах лишь по голень.

На цилиндрические здания разрушенной колонии намело огромные, очень смахивающие на взбитые сливки, украшающие пирожные, снежные шапки. Четвертый блок вообще рухнул – поврежденные опоры не выдержали дополнительной массы. Остальные здания уцелели, только были по самые окна заметены вьюгой.

Встал вопрос: где мог спрятаться Чужой? Если отряд вступит в здания комплекса, то подвергнет себя нешуточной опасности. Вдруг животное не заснуло, а уселось в засаду и поджидает неосторожных жертв? Зверь мог атаковать откуда угодно – из вентиляции, из складских помещений, из кают... Радиус действия ретранслятора, который сжимал в руках Гильгоф, ограничивался только десятью метрами, а здания колонии (и уж тем более ледяные пещеры внизу) раскинулись на большой территории.