– Да, – кратко ответил немец из антитеррористической группы. – Здесь шел бой.

Жилое помещение, окрашенное в желтоватый цвет, с громадными черными цифрами "04" на округлом боку, носило явные следы воздействия огнестрельного оружия. На стене чернела россыпь отметин разрывных пуль, чаша антенны была рассечена плазменным разрядом, а квадратные окошки‑иллюминаторы разбиты.

"Значит, группа "Апач" не успела принять командование над объектом, – нахмурившись, подумала Маша. – Или не справилась с порученной задачей. Кто же в таком случае здесь резвился?"

Вездеход величественно фыркнул, остановившись у самого большого цилиндра, в основании которого зияла темная пасть раскрытого прохода. Ни один разумный человек не оставит на таком холоде дверь, ведущую в жилые помещения, открытой. От взгляда лейтенанта также не ускользнуло, что наружные огни не горели и даже красный сигнальный маячок на мачте дальней связи погас.

– Высаживаемся, – скомандовал Казаков. – Двое остаются в транспортере. Остальным надеть маски. Предельное внимание! Прицельный огонь по любому живому объекту!

Семцова различила тихий удрученный вздох Бишопа.

Лейтенант не зря приказал натянуть на лица маски из мягкой шерсти – из всех присутствующих только андроид мог относительно спокойно переносить мороз и не бояться воздействия стылого воздуха на кожу. Маша, выбравшись наружу вслед за военными и докторами, даже сквозь шерсть почувствовала, насколько здесь холодно. Хотя на Земле, возле полюсов или в местах с континентальным климатом наподобие Сибири или центральных районов Канады, бывает и похолоднее. Зато к ночи в этом районе Сциллы температура опустится почти до сотни градусов ниже нуля. Неуютно.

– Первое отделение – вперед, – скомандовал Казаков в микрофон шлема. – Второму рассредоточиться по флангам, операторы смартов прикрывают.

Происходившее немножко напомнило Семцовой видеозапись высадки взвода лейтенанта Гормана в колонию Хадли на Ахеронте. Быстро, четко, слаженно – за многие годы схема десантирования отработана до мелочей.

– Здесь никого нет, – шепнул сзади Гильгоф. – Видите, все детекторы движений живых организмов и биосканеры молчат...

Первые четверо десантников уже нырнули внутрь, остальные постепенно подтягивались, грозно поводя дулами смартов и автоматических винтовок. Вскоре военные исчезли в глубине комплекса, оставив одного из своих снаружи для надзора за ситуацией. Спустя несколько минут уже начавшая замерзать Маша услышала тихий писк своей рации.

– Слушаю,– проговорила она в микрофон.,

– Заходите, – раздался в маленьком динамике голос Казакова. – Мы обошли большую часть базы. Никого живого, зато множество интересных артефактов, предназначенных специально для вас, Бишопа и Вениамина Борисовича. Позовите заодно врачей.

– Идем, – быстро ответила Семцова.

Внутри комплекса было холодно и мрачно. Тускло горели флуоресцентные лампы аварийного освещения, на полу хрустел под ботинками наметенный ветрами снег. Кое‑где на стенах темнели следы выстрелов.

– Я предупреждал, – шуршал позади ученый. – Нас опередили...

Маша не слушала. Оказавшись на развилке коридоров, она снова щелкнула переключателем рации и вызвала Казакова.

– От центрального прохода куда – направо, налево?

– Направо, затем поднимайтесь на второй этаж, – ответил лейтенант. – Я вам такое покажу – обхохочетесь!

Госпожа консультант, а с ней компания "гражданского персонала" в составе Вени Гильгофа, доктора Логинова, медтехника и Бишопа последовали инструкции командира операции, нашли трап, ведущий на второй этаж следующего помещения, миновали раскрытый и, видимо, некогда отлично защищенный шлюз.