Тут она заметила, что одна из дальних клеток секции открыта, а на полу громоздится что‑то бесформенно‑черное. Семцова быстро шагнула вперёд, нырнула под поднятую решетчатую дверь и обомлела.

У ее ног лежал мертвый Чужой‑хишник. Панцирь животного был разбит выстрелами, одна конечность практически оторвана, вытекшая из пасти слизь застыла прозрачными сосульками. Вокруг разбрызганы желтоватые кислотные капли, так и не сумевшие разрушить керамику, облицовывавшую клетку.

– Какой красавец, – восхитился доктор Гильгоф, склоняясь через плечо Маши. – Удивительное создание! Вот дьявол, он не кажется мне страшным, а наоборот –– великолепным!

– Потому что дохлый,– подал реплику Казаков.– Я все ждал, когда вы его заметите. И обратите внимание на то, что остальные клетки пусты, а замки на них открыты. Персонал станции в наличии, пусть и не в самом приглядном виде. Где же Чужие?

Никто не успел ответить на вопрос лейтенанта. Откуда‑то слева, из другой части комплекса, послышались глухие выстрелы. Солдаты подразделения "Фальке" палили длинными очередями.

– Ратников, за мной, – очень спокойно сказал лейтенант и сорвался с места, успев перебросить андроиду свой пистолет. – Бишоп, на тебе охрана гражданских лиц. Как только все закончится, придем за вами.

– А‑а...– вырвалось у Маши. Оставаться в комнате, загроможденной трупами, без охраны военных было очень неуютно. Казаков отмахнулся и, будто призрак, растворился в полутьме коридора. Оживленная стрельба продолжалась.

– Черт. – Гильгоф угрюмо посмотрел вслед убежавшему лейтенанту. – У нас даже нет оружия, кроме этого дурацкого пистолета! Но честное слово, это не может быть Чужой. Похоже, животных вывезли из лаборатории. Беда‑то какая...

– Отойдите подальше от выхода, – скомандовал андроид людям. – А лучше укройтесь за аппаратурой.

Сам Бишоп, пронаблюдав, как остальные отбежали в глубину комнаты и присели за металлическими столами, прижался к стене справа от двери, сбросил пистолет с предохранителя и удовлетворенно отметил, что Казаков выдал ему не обычное пулевое оружие, а систему "Звезда", стреляющую крайне разрушительными и опасными плазменными разрядами.

Звуки выстрелов внизу наконец‑то затихли, но Маша не успокоилась, пока Казаков не вызвал ее на связь.

– Спускайтесь, здесь безопасно, – сообщил он. – Осмотр лаборатории отложим, нашлось кое‑что поинтереснее.

– Безопасно? – недоверчиво переспросила Семцова. – Тогда почему стреляли? – Увидите...

Под неусыпной охраной Бишопа доктор Гильгоф, врачебная бригада и сама Маша сошли по лестнице в уже знакомый коридор. Вдалеке в светлом дверном проеме виднелась фигура военного. Туда и направились.

– Значит, реликты? – Когда Маша вошла в помещение, некогда исполнявшее роль столовой, Казаков глянул на консультантку так, словно она была в чем‑то виновата. – Кто твердил, будто на Сцилле отсутствуют звери крупнее лягушек? Вряд ли это чучело было любимым домашним животным обитавших здесь янкесов!

– Я не говорила ничего подобного! – возмутилась Семцова. – Я только сказала, что здесь могут обитать выжившие после оледенения твари. Покажите, что там у вас?

Она отстранила солдат, окруживших крупное, странно выглядящее тело, распластавшееся на полу. Увиденное впечатляло.

– Похоже, именно эта зверюшка откусила несколько кусочков от трупов наверху, – хладнокровно произнес Гильгоф, склоняясь над неприятного вида зверем, изрешеченным пулями. – Пришла сюда пообедать и нарвалась на ваших людей, лейтенант.

– Нарвалась? – не без возмущения сказал Эккарт и выставил вперед ногу. Титановый с керамическим напылением щиток, прикрывавший голень немецкого обер‑лейтенанта, был сильно деформирован, а в одном месте даже пробит насквозь.