Обнаружилось еще несколько трупов людей, убитых в коридорах или своих комнатах. Некоторые тела были серьезно повреждены челюстями заглядывавших в открытый комплекс насекомоподобных зверюг – Казаков, разыскав на складе колонии почти полностью съеденное тело, прибежал за Машей и врачами, чтобы те определили причину повреждений. Семцова и доктор Логинов, прибыв к месту происшествия, уверенно заявили: Чужие здесь ни при чем, раны нанесены уже после смерти от пули. Да и если бы хоть один Чужой, вырвавшись на свободу, потрудился над телом, следы были бы совершенно иными – и Маша, и доктор еще на Ахеронте вдоволь насмотрелись на оставляемые черными хищниками раны. Просто явились местные обитатели и полакомились падалью.

Казаков обратил внимание Маши и врача на странность номер два. Склад был полностью опустошен – концентраты, консервы, техника аккуратно вывезены либо нападавшими, либо еще кем‑то. Но если бы американцы побывали здесь после разгрома лаборатории, они наверняка захватили бы и трупы сотрудников базы...

– Логично, – согласился врач, без малейшей брезгливости рассматривая почти голый скелет, оставшийся от человека. – Потом они ликвидировали бы сам объект. В любом случае никакой здравомыслящий военный или гражданский руководитель этого проекта не стал бы бросать труп нашего ахеронтского знакомца в клетке. Видимо, безвестные агрессоры очень торопились. Но почему они пристрелили найденного нами Чужого?

– Может, эта особь была больна? – предположил Казаков.

– Вряд ли, – замотала головой Семцова, внимательно осматривая пустое складское помещение. – Чужой слишком универсален для того, чтобы болеть... О, лейтенант, а это что? Вы туда уже заглядывали?

Вопрос относился к небольшому, огороженному поручнями люку в полу. Язычок громоздкого замка был отодвинут, следовательно, из склада можно было пройти еще куда‑то вниз без помощи техников и их аппаратов, вскрывавших любые электронные запоры.

– А ну посмотрим, – заинтересовался Казаков. – Я хотел туда сунуться, но ждал кого‑нибудь для прикрытия. Мало ли что...

Крышка люка подалась в сторону неожиданно легко. Узкая металлическая лестница с перильцами уводила вниз. Лейтенант кивнул Маше и врачу, они зажгли фонари и наклонились над темным провалом. Казаков на всякий случай включил детектор движений живых организмов и, вытянув руку, проверил, как обстоят дела внизу. Синий лучик пробежался по миниатюрному экрану, заверив людей, что в подвале отсутствуют любые многоклеточные существа, включая изредка шнырявших по колонии белых ящериц (Семцова при виде сих мелких рептилий решила, что грядет еще одно открытие, однако, порывшись в своем электронном блокноте, с сожалением выяснила, что этот вид давным‑давно известен ученым). Каким только образом рептилии умудряются выживать на таком холоде?

– Спускаемся, – решил Казаков. – Вдруг найдем чего интересное?

И первым нырнул в провал, съехав по перилам лесенки на локтях. Маша и Логинов безбоязненно отправились вслед.

Это была обширная ледяная пещера, дно которой устилал тонкий пластик темно‑голубого цвета, а вдоль стен, изукрашенных темными полосами многолетних слоев льда, тянулись опустевшие полки. Неведомые разбойники, погромившие колонию S‑801, добрались и сюда.

Трупов не было. Какой нормальный человек в момент нападения останется в холодильнике?

Лучи фонариков беспорядочно шарили по стенам. Вскоре выяснилось, что американцы, обнаружив подо льдом большую систему природных каверн, со свойственной им практичностью использовали ее в своих целях, устроив под зданием склада естественный холодильник.

– Идемте дальше, – махнул рукой Казаков. – Здесь еще один проход, видите?

Троица прошла по ледяному коридору в следующий зал. Маше стало неуютно, хотя она никогда не страдала клаустрофобией.