29

Не торопясь, Корин и Уэстбери шагали по коридору к комнате Берковского.

Англичанин рассуждал вслух:

– Ее защита Лэддери ничего не стоит, Корин. Она все еще влюблена в него и вполне способна солгать.

– Вы загипнотизированы словами леди Фитурой, Джон, – Корин жестом изобразил эстрадного гипнотизера. – Отвлекитесь от них и взгляните на ситуацию непредвзято. Сам факт романа графа Лэддери с Антонией свидетельствует, что он не слишком ценил Рамону. А если мы рассмотрим в качестве убийцы саму Антонию, натолкнемся на вопиющее противоречие. Отводя подозрения от Лэддери, она сужает круг подозреваемых и тем подставляет себя…

Корин остановился перед дверью Берковского и постучал. Отклика не последовало.

– Где же наш банкир? – риторически вопросил Уэстбери и получил в ответ пожатие плеч.

Берковского обнаружили в бильярдной, где он в одиночестве уныло гонял шары по зеленому полю стола. На вошедших он посмотрел мельком и вновь принялся примерять кий к какому-то хитрому трюковому удару.

– Мистер Берковский! – окликнул его Корин.

Банкир с неохотой отложил кий.

– Вы ко мне, господа? А я-то думал в простоте душевной, что мы обо всем поговорили…

– Открылись новые обстоятельства, касающиеся доклада Уинвуда, – пояснил Корин, усаживаясь на стул у стены и закуривая. – Теперь нам точно известно, что это за доклад.

– О господи, – простонал банкир.

– А также известно, – беспощадно дожимал Корин, – что выступление Уинвуда с этим докладом перед сенатской комиссией представляло угрозу для вас.

Смертельную угрозу, Берковский. Перед вами стояла проблема Гамлета – быть или не быть. Либо вы, либо Уинвуд, только так. Вдвоем в подлунном мире вам было бы тесновато. Улавливаете, куда я клоню? Это чрезвычайно весомый мотив для убийства, да, сэр.

Берковский опустился в кресло, налил рюмку водки «Смирнофф», залпом проглотил. Он молчал, молчали и Корин с Уэстбери. Наконец банкир тяжело встал.

– Идемте.

В своей комнате, куда Берковский привел Уэстбери и Корина, банкир открыл шкаф и вытащил стоящий у задней стенки небольшой чемодан. Подцепив никелированные замки, он поднял крышку, долго выкладывал из чемодана на кровать дорожный скарб, а со дна достал кожаную папу и с видом приговоренного перед казнью швырнул ее на стол.

– Черновики доклада Уинвуда, господа.

Полюбовавшись произведенным эффектом, он добавил:

– Уинвуд привез их с собой, чтобы поработать с ними здесь. Теперь они у меня.

Уэстбери потянулся было к папке, но не стал притрагиваться к ней и спросил:

– Вы убили Уинвуда и похитили доклад?

– О нет, – горько улыбнулся Берковский. – Уинвуд сам отдал его мне. Он отказался от доклада.

– Но почему?!

– Сейчас. – Берковский распечатал пачку «Питера Стивесанта». – Выпить хочется, а нечего. Вернуться разве за водкой в бильярдную? – Он махнул рукой. – Да ладно, Бог с ней. Так вот, господа, вам удалось чертовски грамотно определить суть моей проблемы – гамлетовской, как выразился мистер Торникрофт. Доклад Уинвуда означал для меня гибель. Я думал об этом постоянно и по пути сюда, и здесь. Мне предстояло найти выход из безвыходного положения… Или погибнуть. И я нашел выход, господа, – его взгляд на секунду засветился торжеством и тут же снова погас.