– Разве что закопать в песок, – сымпровизировал Уэстбери.

– Да, но для этого надо убить верблюда! – Берковский увлекся собственным рассказом, он походил на ученого, взволнованно повествующего о сделанном открытии. – Мне же требовалось спрятать живого верблюда – позже вы поймете почему. У меня инженерное образование, господа, меня учили творчески, нестандартно подходить к решению технических задач. Спрятать одинокого верблюда в пустыне невозможно, это ясно.

Но я продолжал аналогию, и… А если действовать противоположным образом?

Пусть в пустыне окажется сотня верблюдов, тысяча верблюдов? Кто тогда различит среди них того, первого?

– О чем-то похожем я читал у Честертона, – заметил Уэстбери. – Там офицер, чтобы скрыть совершенное им убийство, повел свой отряд на бессмысленный штурм и спрятал труп среди десятков других.

– Да, в этом роде, – согласился Берковский. – Но вернемся к тому, что я сделал. Я пришел к Уинвуду и предложил ему ошеломляющую информацию о деятельности русской мафии в Америке, во много раз превосходящей по убойной силе ту, которую он собирался использовать в докладе, но… Не имеющую касательства к шантажировавшей меня группировке! Разве не блестящий ход? В выигрыше остаются все. Уинвуд выступает с великолепным докладом и укрепляет свою репутацию в ЦРУ. Угрожавшие мне люди в России могут быть довольны, я выполнил их требования. Другие же мафиозные кланы, подставленные мной под удар, не в состоянии заподозрить меня, об этом я позаботился… Мой банк и я, сотрудничество с Уинвудом, горизонты и перспективы – все спасено…

Он внезапно выдохся, как проколотая камера футбольного мяча. Глаза его потускнели, он сел на кровать и безразлично уставился в окно.

– Это только ваши слова, Берковский, – сказал Уэстбери. – Где доказательства?

– Будут и доказательства. – Банкир полез во внутренний карман пиджака. – Первое – вещественное. – Он протянул Уэстбери сложенный лист бумаги. – Это подписанное мной и Уинвудом соглашение о том, что он отказывается от запланированного доклада в обмен на новую информацию. Почерк Уинвуда, его подпись – все это нетрудно проверить. Второе доказательство – логическое. Смерть Уинвуда не только невыгодна мне, она снова ставит меня в крайне трудное положение. О предстоящем докладе знал не он один, а эти черновики – наверняка не единственное, что осталось. ЦРУ перероет личные архивы Уинвуда, залезет в его компьютеры, и проклятый доклад может…

Да что там может – наверняка всплывет опять, и уж тут я бессилен… Я не смогу закопать мертвого верблюда в песок.

В комнате стало так тихо, что эта тишина легла на плечи всех троих осязаемым грузом. Молчание нарушил Корин:

– Вопросов больше нет, мистер Берковский.

30

К вечеру погода испортилась. Солнце, подтопившее свежевыпавший снег, скрылось за тучами, подул резкий порывистый ветер с горных вершин, похолодало.

Ноздреватые холмики начавшего было таять снега замерзли, превратившись в твердые, как камень, миниатюрные торосы.

Если бы убийство Уинвуда произошло сейчас, никому не удалось бы установить по следам, проникал ли в замок посторонний. На схваченной морозом земле не могло остаться никаких следов.

Это обстоятельство машинально отметил Корин, вышедший на крыльцо подышать свежим воздухом. Мрачная обстановка Везенхалле, усугубляемая носящимися под сводчатыми потолками фимиамами преступления, действовала на него угнетающе.