– Что еще за отчет Каллагэна или Гарримэна?

– Кажется, я догадываюсь… Лорд Фитурой имел в виду так называемый отчет Кавершэма – ежегодный экономический дайджест секретной службы правительства. Печатается только три экземпляра – для канцелярии премьера, министерства юстиции и верховного суда.

– Очевидно, это совершенно секретный документ? – предположил Корин.

– Настолько, что даже мы в нашем ведомстве много дали бы за то, чтобы его полистать, – подтвердил Уэстбери.

– Откуда же у лорда Фитуроя доступ к нему?

– Не знаю, но тут есть чем заняться по возвращении в Англию… Вот вам и «единственный выход» леди Антонии, Корин! Она говорила о способе заставить Уинвуда поддержать кандидатуру лорда Фитуроя на пост министра финансов, а именно: ознакомить его с отчетом Кавершэма, доказывающим закулисную антиамериканскую возню Валентайна Кэмерона. Вооруженный данными отчета, Уинвуд уже ничем не рисковал перед ЦРУ: он принимал сторону проамерикански настроенного Фитуроя против двуличного Кэмерона.

– Но разве лорд Фигурой не совершал государственного преступления, передавая сотруднику ЦРУ секретные документы британского правительства?

– Да, – кивнул Уэстбери. – Я уже говорил и повторяю: в Англии мы им займемся. А сейчас для нас важно, что ни он, ни леди Антония не убивали Эммета Уинвуда…

– Получается, что его никто не убивал, – усмехнулся Корин. – Как-то он сам себя убил, и письмо само собой написалось. Знаете, в русской литературе существует такой пассаж об унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла… – он оставил язвительный тон и добавил: – Где-то мы промахнулись, Джон.

Может быть, недостаточно разработали версию, связанную с графом Лэддери.

Личных мотивов у него не было, а другие?

Политика, деньги?

Уэстбери отрицательно качнул головой.

– Персона Лэддери основательно исследована нашей службой. Его пути не пересекались с путями Уинвуда ни в каких аспектах, кроме частной жизни. Более того, с Уинвудом были связаны его планы и надежды, с этим он ехал сюда…

– Тьфу! – в сердцах плюнул Корин. – Джон, я начинаю подозревать, что это я убил Уинвуда.

– Увы, не получается, – улыбнулся Уэстбери. – Не получается даже в том случае, если вы и впрямь русский агент.

Да, вы могли бы убить Уинвуда, как-то узнав о фальшивом письме и ошибочно считая его подлинным. Но тогда зачем вы вмешались в расследование и помогли мне установить невиновность всех подозреваемых? Чтобы повернуть прожекторы на себя?

Корин вздохнул.

– По той же причине и вы не убийца, Джон. Убийцы нет, а это значит, что либо мы прошляпили улики под самым носом, либо Уинвуда убил сам дьявол.

31

В восемь часов вечера все собрались в главном обеденном зале. Свечи и камин освещали громадное помещение не ярче и не тусклее, чем вчера и позавчера, но в воздухе витала зловещая тень убийства, приносящая с собой мрачную ауру траурной церемонии.

Корин немного опоздал. Перешагнув порог, он рефлекторным движением руки провел по дверной раме и щелкнул выключателем. Под потолком ослепительно вспыхнули электрические люстры.

– Мистер Торникрофт! – с укором воскликнула леди Брунгильда.

Корин сконфуженно пробормотал извинения и погасил свет.

– Это ведь бесконтрольно, как дыхание, – сказал он, садясь за стол. – Когда входишь в темную комнату, инстинктивно тянешься к выключателю.

– То, что произошло в замке, – наставительно произнесла леди Брунгильда, – отнюдь не дает вам права размагничиваться.