- У ты, медовая моя...

    Послышался мягкий шлепок, и мимо Ильи пролетел пестрый комок, по дороге роняя перья. Воевода Василисы распластался в пыли в форме маленького самолетика, у которого хвост был задран гораздо выше носа.

    - Так, ребятушки. Стол накрыт?

    - Все сробили, - прочирикали воробьи.

    - Тогда горницу подмести, зелье - в яму выгребную.

    Никита Авдеевич при этих словах рыси сердито чихнул и завозился в пыли. В горнице раздался чей-то тихий, вкрадчивый голос с характерным подвыванием.

    - А может, не стоит? Вдруг на какие нужды хозяйственные сгодится...

    - Знаю я ваши нужды. Вылить!

    В ответ послышались разочарованные вздохи. На пороге возник понурый волк с первым ведром в лапах. На его пути вырос взъерошенный петух.

    - А ну поставь на место, пес! - грозно приказал воевода, пытаясь засучить невидимые рукава, отчего перья на крыльях встали дыбом. Волк от неожиданности сел на хвост и принялся затравленно озираться. Сзади до него донесся не менее грозный приказ.

    - Я кому сказала "вылить"?

    Волк боязливо покосился на петуха.

    - Пасть порву, - проникновенно пообещал воевода.

    Волк решительно бросил дужку ведра, одним прыжком слетел с крыльца и понесся в сторону леса.

    - Сами разбирайтесь... - донесся до Ильи его удаляющийся вой. Петух гордо приосанился и покачивающейся походкой бывалого моряка пошел наводить порядок в горнице. Илья заинтересованно хмыкнул и из чистого любопытства пополз следом.

    "Белка, это, конечно, паршиво. Но какой полет фантазии... Ишь, чего мои глюки выделывают!" Он обессиленно ввалился в горницу, вольготно расположившись вдоль ведер.

    Тем временем события внутри терема развивались своим чередом. По приказу Матрены гусаки дружно пошли в наступление. Загнанный в угол Никита Авдеевич истошно кукарекнул:

    - Дружина! Ко-ко-ко мне!

    Два индюка, нерешительно топтавшиеся посредине горницы, услышав клич воеводы, прорвали окружение и, сердито тряся пестрыми бородами, встали по бокам своего командира. Сотники привыкли к дисциплине. Тут Никита Авдеевич сообразил, что суженый Василисы уже перекрыл дорогу к заветным емкостям, и радостно кукарекнул:

    - В атаку! Окружай их, Иван!

    Ряд гусаков дрогнул. Мужички, привычные к сохе, были не робкого десятка, но, зная, что собой представляет воевода в гневе, да еще вкупе с двумя своими лучшими сотниками... Илья попытался приподнять голову. Это послужило сигналом к паническому бегству. Ивана в посаде помнили все... Из окон и дверей, роняя перья и оставляя клочки шерсти на затесах, повалила челядь Василисы.

    - Орлы! - кукарекнул Никита Авдеевич гордо выпятившим грудь индюкам. Крылья воеводы уперлись в пол, клюв приподнялся. - Выношу вам свою воеводскую благодарность...

    - Рады стараться, воевода-батюшка! - гаркнули индюки и дружно повернули головы в сторону ведер.

    Никита Авдеевич был вояка старый, намек понял сразу, а потому, как бы продолжая начатую мысль, добавил:

    - ...и награждаю чаркой...

    Индюки, не ожидая окончания речи, рванули к столу. Раздался звон бьющейся посуды. Сотники искали себе чарку посолиднее. Петух нетвердой походкой направился к ведрам и попытался вспорхнуть на них.

    - Недолет, - пробормотал он, падая прямо в руки капитана. Илья, недолго думая, подкинул его вверх. Что-то загремело, захлопали крылья о бревенчатую стену.

    - Перелет, - сообщил Никита Авдеевич из-за ведер.