- Перелет, - сообщил Никита Авдеевич из-за ведер.

    - Не извольте беспокоиться, батюшка воевода. Мы и сами... - Индюки нетерпеливо топтались в ногах Ильи, пытаясь зачерпнуть чарками из открытого ведра. Крылья - не руки. Чарки булькнули и оказались на дне. Сотники переглянулись и, не сговариваясь, опустили клювы прямо в ведро.

    - Орлы мои! - Петух выполз из-за ведер, ухватился клювом за ботинок капитана, подтянулся и вольготно расположился на его ногах. - Я воевода Василисы, а потому мое место здесь, в посаде. Буду с Ваней супостата бить!

    - Правильное решение, батюшка! Нам, людям ратным, не пристало по кустам хорониться! - Изрядно окосевшие индюки стукнули себя крыльями в грудь. - Мы с тобой, батюшка. В ратном деле без хорошего сотоварища не обойтись.

    - А Василису кто охранять будет? - грозно вопросил петух.

    - Так, батюшка... сколько при ней ратников на поляне-то, не счесть, а вас здеся двое всего... - заволновались индюки, косясь на ведра.

    - Не сметь прекословить! - сердито стукнул крылом по ноге Ильи Никита Авдеевич. - Бегом на поляну, и от Василисы ни на шаг!

    Индюки тяжело вздохнули и, понурив головы, направились к выходу.

    Посад опустел. Вечерело. Илья лежал на полу, с тоской глядя в потолок. Настроение было премерзкое. Голова болела жутко. Капитан пошевелил затекшими членами. Петух недовольно завозился в ногах. И тут вдруг до Ильи дошло, что галлюцинация вполне реально царапает шпорой его щиколотку. Капитан рывком приподнялся. От резкого движения боль в голове плеснулась, как огненная жидкость в чане. Илья осторожно тронул пальцем растрепанные перья петуха.

    - Ко-ко-ко, - отозвался Никита Авдеевич.

    - Петух, - глубокомысленно сказал капитан и взял воеводу в руки. Самый обыкновенный. Живем. короче. Живем и трезвеем. Петя у нас уже самый обыкновенный, только какой-то задохлый.

    Голова Никиты Авдеевича, безвольно висящая набок, чуточку приподнялась.

    - Ваня... ты меня уважаешь?

    - Нда-с, обыкновенный, но в дупель пьяный, - расстроился капитан.

    - Это я пьяный? - возмутился воевода.

    - Ты, Петя, ты...

    - Никитой Авдеевичем меня нарекли, а не Петей.

    - Пусть так, - отмахнулся Илья. Его мозг, разгоняя туман похмелья, уже лихорадочно просчитывал ситуацию. Что-то здесь не сходилось, ну не верил он ни в белку, ни в глюки. Интуиция ему подсказывала, что все это чушь. "Блин! Сплошное фэнтези в гротескном стиле... Стоп!" В памяти всплыл книжный развал и курносый продавец, совсем еще мальчишка, азартно рекламирующий какого-то Белянина. Илья, обычно не клюющий на рекламу, умудрился соблазниться и не пожалел об этом. Перечитал раза три. От души повеселился. Еще мысль дурная, помнится, посетила: классно мальчик отпуск провел, мне бы так оттянуться. Пусть не месяц... неделю... или хотя бы три дня. "Ай да Белянин, ай да... Как там дальше у Пушкина-то?.. Гм... молодец... Но удружил! Мерси, Андрюша!"

    - Живем, Авдеич! - уже веселее сообщил Илья. - Сбылись мечты идиота.

    - А раз так, то пора нам с тобой к битве готовиться. Вишь, солнце к долу клонится. Вот-вот нечисть поганая нагрянет. А ну, прислони-ка меня к стеночке на крылечке... вот так. - Петух удовлетворенно вздохнул.

    Палящий зной сменился приятной прохладой тихого июльского вечера. Легкий ветерок овевал пылающий гребешок воеводы. Илья, твердо решивший завязать, вынес из горницы кувшин кваса и ведро самогонки. Отхлебнул из кувшина и принялся озираться в поисках выгребной ямы. Не найдя таковой, присел рядом с Никитой Авдеевичем, поставив ведро на верхнюю ступеньку крыльца.