|
— Какой же старый солдат откажется от доброй чарки! Только не ту бурду, прошу, которой вы запивали еду. Предпочту токайское, да покрепче!
— Дружище, мы с вами в Австрийской империи, а не у черта на куличках. Удивлюсь, если нам откажут в столь простом заказе. Кабатчик! Принеси-ка нам бутылочку Токая, да смотри, чтоб изюма в ней оказалось в достатке! (1)
(1) Сорта токайского вина отличаются по количеству корзин заизюмленного винограда, которые добавлялись на бочку. Вот почему на этикетке хорошего Токая можно встретить изображение нескольких корзин.
Глава 9
Теплый осенний ветерок трепыхал занавесы открытого до половины французского окна. Вечерняя Вена дарила звуки непрекращающегося уличного праздника. Знать не скупилась на празднества, на роскошную одежду и мебель, и в кармане простолюдина-ремесленника всегда мог завалиться талер-другой, чтобы после рабочего дня хорошо повеселиться. Эта же знать знала толк в утонченных удовольствиях и жила весело, разгульно, в то время как их императрица исповедовала простоту, граничившую с суровым аскетизмом. За это венцы ее любили, а заезжие аристократы морщили носы.
Андрей Разумовский был из их числа. Только днем молодой наследник и любимчик бывшего гетмана Малороссии ехидничал на эту тему на обеде у русского посла — приватная встреча была обставлена со всей пышностью хлебосольства русского барина, являя яркий контраст с приемом, оказанным при дворе молодому красавцу из Петербурга. Но сейчас ему не до пышнотелой и скупой Марии-Терезии вечно в черном платье и чепце. Его взору открывалась куда более приятная картина. Напротив разобранной постели, в которой развалился князь в бесстыдном неглиже, стояла арфа, и на ней играло очаровательное создание, еле прикрытое кружевным полупрозрачным пеньюаром — девушка знала, как подать себя в выгодном свете. Постельный шпиц был безжалостно изгнан со своего законного места и теперь, укоризненно посматривая на вторженца, жался у ног своей хозяйки.
Она просила звать ее отныне княгиней Елизаветой Владимирской, титул княжны Таракановой был оставлена в прошлом. Андрей откликался на имя Анжей. Так обращалась к нему его прошлая любовь — темпераментная царевна Наталья Алексеевна. Нынешняя любовница оказалась не менее страстной, но куда более опытной. Сколько мужчин грело ее постель, оставалось только догадываться. Десятки? Сотня?
«Не была бы она такой дурой, цены бы ей не было, хотя формами не удалась», — лениво подумал Разумовский, разглядывая грудь и бедра подруги.
Словно услышав его мысли, Лиза выдала очередную глупость:
— Мой старший брат Петр III расчистил мне дорогу к трону. Когда ты представишь меня австрийской императрице?
Анжей с силой хлопнул себя ладонью по лицу.
— Когда же ты запомнишь, дорогая, что покойный император Петр Федорович тебе совсем не брат, а нынешний смутьян и тиран маркиз де Пугачев — и вовсе самозванец?
— Но газеты пишут… — капризно надула губки княжна.
— Кто читает газеты? — перебил ее Анжей, закатывая глаза.
— Я сейчас тебе кое-что покажу.
Девушка упорхнула в будуар и чем-то там загремела.
Князю хотелось пить, но вставать было лень. Он откинулся на подушки.
«Отец потребовал, чтобы я уложил Тараканчика в постель — самое удивительное его поручение в моей жизни. И совсем нетрудное. И не лишенное приятности».
Андрей был третьим, но самым любимым среди шестерых сыновей Кирилла Разумовского. Избалованный повеса, от женщин он не знал отказа. Княжна Тараканова-Владимирская исключением не стала. Он успел послужить на флоте, поучиться в Страсбургском университете и поблистать при дворе покойной императрицы Екатерины Великой. С таким послужным списком мужчине сам бог велел покорять женские сердца. |