Изменить размер шрифта - +
По углам разложили пучки ароматных трав и цветов, а еще мелко нарубленный можжевельник. Запах был головокружительным. Стены и потолок побелены, окна забраны фигурными решетками.

— Отлично, Жан, — удовлетворенно сказал я. — Баженов постарался.

Решил отблагодарить архитектора премией.

Я заглянул в парную.

— И натоплено, как надо.

— Благодарю вас, Государь. Цирюльника звать?

Я потрогал свой подбородок. Небрит уже несколько дней. Щетина жесткая.

— Нет, Жан.

Слуга удивленно поднял брови.

— Как же так, Государь? Вы же всегда…

— Я обещал солдатам бриться, пока не займу трон, — перебил я его. — Трон я занял. Все. Хватит. Отращивать буду. Крестьянский царь — ему борода к лицу.

Жан кивнул, осторожно спросил:

— А… банщик нужен, Государь? Размять кости, пропарить? Или… может, банщица?

Я усмехнулся, подмигнув слуге.

— Банщица, Жан. Пожалуй… Зови Агату.

Глаза Жана расширились, но он тут же взял себя в руки. Поклонился.

— Слушаюсь, Государь. Сей момент!

Он вышел, оставив меня в предвкушении. Агата. Я скучал по ней. И она, кажется, по мне. Этот месяц в Москве, эти общие ужины с Августой, ее отчаянный визит ночью… Да, Агата Львовна, княжна Курагина. Непокорная красавица, ставшая моей… Ну, не совсем фрейлиной, но и не просто любовницей.

Дверь мыльни снова скрипнула. Вошла Агата. В простом полотняном халате, с волосами, собранными в пучок. Лицо немного усталое, но глаза блестят. То ли от нетерпения, то ли от волнения. Она остановилась, словно смутившись, увидев меня одного в мыльных сенях, в этой интимной обстановке. Я стоял, опершись рукой о деревянный столб, босой, в одной рубахе и портах, чувствуя, как тепло разливается по телу от близости жарко натопленной парной.

— Ваше величество… Вы звали?

— Звал, Агата. Иди сюда.

Она подошла ближе. Я протянул руку, коснулся ее щеки. Кожа теплая, нежная.

— Устала?

— Тяжелый день. Августа много капризничала.

— Вот и хорошо. Раздевайся. Идем в парную.

Она кивнула, сбросила халат. Под ним — ничего. Только молодое, прекрасное тело. Высокая, полная грудь с розовыми сосками, тонкая талия, крутые бедра. Я уже видел это тело, но каждый раз оно вызывало благоговейный трепет и нетерпеливое желание. Она стояла передо мной, беззащитная и прекрасная.

— Идем, красавица, — я взял ее за руку, повел в парную.

Шагнули в жаркий, густой пар. Дышать стало труднее, но тело расслабилось мгновенно. Запах трав и можжевельника стал еще сильнее. Язычок пара лизнул кожу, вызвав приятное покалывание. Сели на полки. Дерево горячее, сухое. Тишина. Только шипение камней, на которые, видно, только что плеснули воды. Что у нас тут в жбане? Квас? Отлично. Я взял ковшик, тут же добавил на каменку.

— Горячо? — спросил я, глядя на разрумянившееся лицо Агаты.

— М-м-м… Да. Но хорошо.

Я лег на полóк, прикрыв глаза, расслабил члены. Почувствовал, как она укладывается рядом. Ее тело коснулось моего. Кожа к коже. Жар парной, жар наших тел. Все смешалось.

— Пропаришь меня, банщица? — прошептал я, открывая глаза и проводя рукой по напрягшимся соскам.

Девушка покраснела еще больше, улыбнулась. Взяла в руки веник. Сначала осторожно, потом смелее. Легкие, поглаживающие удары по спине, по ногам. Листья пахли еще сильнее. Потом перевернула меня, прошлась веником по груди, по животу. Ее движения становились увереннее, чувственнее. Она наклонилась надо мной, ее волосы рассыпались по моей груди. Веник упал. Руки Агаты скользнули по моему телу. Коснулись паха.

— Ты… хочешь? — прошептала она, и в голосе ее не было ни тени смущения, только предвкушение и страсть.

Быстрый переход