|
И так поступает каждый из них. Принимая сан, новый Папа клянётся, что не даст разрешения на помазание Кайзера, пока претендент на императорский титул «не вернёт заблудшую паству в лоно Святой Апостольской Церкви». Понимаете, Кирилл? «Претендент»! Иными словами, у нас весьма напряжённые отношения с папистами, хотя за последние годы, пожалуй… со времён подавления веймарского мятежа и Реставрации, противостояние с ними изрядно потеряло в силе. Кроме того, некоторое количество подданных моего императора по-прежнему сохраняет католическую веру, не испытывая никаких притеснений ни со стороны государства, ни со стороны церкви… пока они не лезут в политику. Мы хорошо помним, во что вылилось подобное противостояние в той же Франции, и не хотим получить гугенотские войны на нашей земле. И уж тем более мы не желаем повторения веймарского мятежа, чуть не спалившего Рейх в огне войны…
— С Россией, — закончил я недосказанную немцем фразу. Тот передёрнул плечами. — К счастью, она стала для нас не смертью, а очищающим пламенем, из которого моя страна вышла обновлённой, как феникс, — задумчиво проговорил фон Штауфенберг, но почти тут же тряхнул головой и закончил уже куда более ясным и уверенным тоном: — Вот что, боярин. Хоть я и считаю вашу идею совершеннейшим безумством, но… обещаю вам поддержку. Любую поддержку в пределах моих возможностей. Если вы считаете, что мишень на спине будет вам к лицу, что ж, я обеспечу, чтобы указанная вами информация достигла нужных ушей. Если вам понадобится, смею надеяться, ещё и весьма неплохой воин, только скажите. Обещаю прибыть на помощь не позднее, чем через сутки. Если же вам вдруг… впрочем, нет. Последнего предлагать не буду, хотя и считаю, что стать подданным моего Кайзера — великая честь для любого благородного человека. Но вы же откажетесь. — Откажусь, — согласился я. Ох уж этот тевтонский романтизм! Придётся отвечать Линкору Рейха той же монетой! — Подобное предложение, несомненно, великая честь, но, увы, для меня оно обернулось бы полным бесчестием, поскольку нарушило бы клятву, данную моему государю. А зачем Кайзеру клятвопреступник в подданных? — Понимаю, — усмехнулся фон Штауфенберг. — Но, по первым двум пунктам… — Я буду безмерно благодарен за помощь и… в случае заварушки обещаю обязательно позвать вас, князь, для участия в ней. При условии, что она не будет происходить на землях Рейха. Но вот ручаться за возможное отсутствие среди её участников ваших соплеменников, к сожалению, не могу. — Договорились, Кирилл! — герр Виктор удовлетворённо кивнул. — Прошу прощения, что прерываю столь интересный разговор, — послышался вкрадчивый голос индуса. — но я хотел бы уточнить один момент… — Внимательно слушаю вас, Бабур-джи, — повернулся я к индийскому гранду. — А португальцы — католики? — неожиданно спросил он. Впрочем, судя по тому, как подрагивают уголки губ нашего немецкого коллеги, для него смысл заданного вопроса тайны не составил. Что ж, ему и отвечать. — Одни из самых ярых, — проговорил фон Штауфенберг. — Они да испанцы всё никак не могут забыть о временах Реконкисты, когда им в течение восьми веков пришлось отвоёвывать у исповедовавших ислам мавров свои земли. — Что ж… — индус хитро прищурился и, улыбнувшись, покивал. — Пожалуй, я поддержу моего коллегу. Кирилл, можете рассчитывать на помощь Дома Сканды в случае нужды. И да, я постараюсь донести нужным лицам сообщённую вами информацию… Обещаю. А сейчас, прошу прощения, но подходит моё время отдыха в здешнем хаммаме, который я не хотел бы пропустить. С этим фестивалем, знаете ли, не так-то просто выкроить пару-тройку часов… — Конечно-конечно, Бабур-джи, — мы с немцем одновременно встали с кресел и, ответив коротким поклоном на «намастэ» поднявшегося первым индуса, дождались, пока он выкатится за дверь. |
