– Вы, конечно, будете за королевским столом, – говорила мисс Пигот. – Разве может быть иначе?

– Вот иначе-то как раз и может быть, – мрачно возразила Мария. – Но уж я прослежу, чтобы не попасть впросак. Я заранее узнаю, будут или нет меня обслуживать в этом буфете.

– Как вы сможете узнать заранее?

– О, разве вы не понимаете, что это будет совершенно унизительно? Я сидела во главе стола на многих обедах, где эта женщина была почетным гостем, потому что он так хотел. Но я на такое не соглашусь. Я собираюсь поехать в Карлтон-хауз и все узнать у него.

Мисс Пигот занервничала, но Мария настояла на своем. Она посетила Карлтон-хауз и потребовала встречи с принцем.

Он принял ее благосклонно, но с некоторым удивлением.

– Я приехала спросить, где я буду сидеть на обеде? – сказала она.

Он был смущен. Как он мог объяснить ей, что леди Гертфорд не хотела, чтобы у нее было место за королевским столом, а он не мог перечить леди Гертфорд? Мария должна понять. Он любил ее, но был под пятой очаровательной леди Гертфорд и должен повиноваться ее желаниям.

Мария не облегчила ему жизнь. Она смотрела на него с холодным неодобрением, да, с самым настоящим неодобрением.

Он сказал:

– Знаете, мадам, для вас нет места.

– Нет, сир, – бросила она, – кроме того, которое вы сами для меня выберете.

С этим она покинула его, расстроенного, смущенного и сердитого на нее за то, что она не поняла – он ведь не может вызвать неудовольствие леди Гертфорд.

Она вернулась к мисс Пигот в черной меланхолии.

– Это конец, Пигги. В самом деле конец. Я этого больше не вынесу.

Герцог Йоркский приехал навестить ее. Первым же указом его брат-регент вернул ему должность главнокомандующего армией. Он был популярен, его реабилитировали в деле Мэри Энн Кларк, и народ не возражал. Ему нравилась Мария, и он переживал из-за размолвки между ней и принцем. Она должна пойти на празднество, убеждал он. Люди заметят, если ее не будет, разве это не понятно? Народ хорошо ее воспринимает.

– Что мне в признательности народа, если меня отвергает мой муж.

Фредерик поссорился с принцем, который твердил свое. Мария не должна играть видной роли теперь, когда он стал регентом, объяснял он. Принцу Уэльскому выгодно иметь жену-католичку, но люди не потерпят этого теперь, когда он регент, на самом деле король во всем, кроме титула. Она должна понять это и запомнить на будущее.

Ответ Марии на это был прост – никогда. Но она разрешила своим домашним пойти на праздник, даже купила им новые платья, чтобы они выглядели достойно.

Но пробегал и неизбежный ехидный шепот.

– Прекрасно выглядит Его Высочество! Но, как странно, у регента две жены, и обе остались дома.

Это необходимо по политическим соображениям, говорил он, и она верила. Но это было необходимо и по личным причинам. Так хотела леди Гертфорд. К такому выводу пришла Мария.

– В конце концов, – сказала она, – может быть, мы будем более счастливы без него.

– О Мария!

– Мне надо было давно решиться. Неопределенность положения в последние годы стала невыносимой. Я никогда в нем не уверена. Я не могу так жить. Я его жена. Я не хочу, чтобы ко мне относились, как к его любовнице. Мне пятьдесят пять лет. В этом возрасте нужно жить с достоинством. У меня есть милая Минни и ты. Я тихо уйду из его жизни.

Так она и сделала. Ему было нелегко, он был несчастен, когда думал о ней, но увлечение леди Гертфорд продолжалось.