Так всегда у него бывало. Женщина, которой он добивался, всегда была главной в его жизни.

Мария есть Мария. Он всегда относился к ней, как к жене, и не хотел потерять ее. Он хотел, чтобы она всегда присутствовала в его жизни. К ней всегда можно было вернуться и утешиться, если в этом была нужда. Но Мария слишком горда, в ней больше королевского, чем в членах королевской семьи. На этот раз она сказала «нет».

Герцог Йоркский увещевал его. Он должен оплатить долги Марии, вновь возникшие по его вине, он должен обеспечить ее. Все должно быть решено честь по чести.

Принц готов был сделать все.

– Если бы ты только знал, Фред, я не хочу, чтобы она уходила. Если бы только она была благоразумной.

Но его представления о благоразумии не совпадали с представлениями Марии.

Все пришло к своему завершению. Она никогда к нему не вернется, как бы он ни настаивал, она дала обет. С прошлым покончено.

Она была состоятельной женщиной, у нее лично не было долгов и шансов сделать их в будущем. Она осталась с дорогой Минни и посвятит себя воспитанию своей любимой приемной дочери.

– Обойдемся мы и без него, – сказала она мисс Пигот.

На этот раз мисс Пигот знала, что так оно и есть.

– Я должна была быть там, – сказала она, слегка сожалея, и на минуту задумалась, какая у нее могла быть жизнь, если бы принц Уэльский не возненавидел ее при первой же встрече. Жена регента! Жизнь могла быть прекрасна.

Она смеялась, когда описывали его в его роскошном мундире.

– Только вообразите его… утянутого в корсет! Да что толку в корсете при таком пузе.

Она снова начинала смеяться, потом впадала в меланхолию.

– Вечная смена настроения, – говорила леди Шарлотта госпоже Фитцджеральд.

– Бедная Мария Фитцгерберт, ее тоже там не было, – бормотала принцесса. – Как жаль. Какой он глупец. Преследует женщину, которая никогда не будет его любовницей. Она слишком холодна. Ей на него наплевать, ей нужно регентство. Он глупец, мой толстый муженек. И вершина его глупости – это то, что он расстался с Марией Фитцгерберт. Она его настоящая жена… не я. Он большой и толстый дурак, потому что порвал с ней.

Потом она стала смеяться, и леди Шарлотта вышла от нее на цыпочках, чтобы все описать в своем дневнике.

Принц-регент не делал перемен в кабинете министров, хотя его друзья-виги с уверенностью ждали перемен. Когда умер герцог Портлендский, премьер-министром стал сэр Спенсер Персиваль, тогда как многие ожидали, что пальму первенства отдадут Каннингу. Но в течение первых месяцев регентства сэр Персиваль оставался на посту. Регент следил за состоянием здоровья короля, а оно постоянно менялось. Иногда, говорили доктора, Его Величество бывал почти вменяем. У принца не было желания вносить изменения в законы, которые король, придя в себя, несомненно, отменит. Принц был готов немного подождать.

Персиваль не делал секрета из своей уверенности, что с королевой обращаются недостойно. Пока он оставался главой правительства, принц ни на йоту не изменил своего отношения к Каролине. Его это устраивало, она не вмешивалась в его дела.

Но однажды ранним майским утром, когда Персиваль шел в парламент, к нему подошел человек, приставил пистолет к его груди и выстрелил. Персиваль рухнул на землю… замертво.

Это произошло так быстро и казалось таким бессмысленным.

Когда убийцу поймали, им оказался сумасшедший по имени Джон Беллингэм. Он недавно вернулся из России, где его арестовали за какой-то мелкий проступок. Он жаловался английскому послу, но не получил помощи, поэтому во всем винил правительство.