Он приказал подать фаэтон и погнал лошадей в Ричмонд.

– Мария, – позвала она, – он приехал, он здесь. Мария ворвалась в гостиную с криком:

– Что вы такое говорите?

– Он только что проехал мимо. Я ясно видела его.

– Проехал мимо, – печально сказала Мария.

– Он вернется. Он проезжал мимо в надежде увидеть вас.

Мария стояла у окна, так чтобы самой видеть все и одновременно оставаться незамеченной.

– Вы уверены?

– Бедный мальчик, – кивнула мисс Пигот. – Он такой несчастный. Он ждет, чтобы вы подали ему знак.

Мария отрицательно покачала головой.

– Мне самой нужен знак.

– Вот он. Он возвращается к вам. Он приехал сказать это.

– Почему он едет мимо?

– Повторяю, он ждет знак от вас. Он ждет, чтобы вы пригласили его, поприветствовали.

– Раньше он не был таким застенчивым.

– Он просит принять его.

– Я не заметила. Странный способ просить. Проехать мимо сразу после помолвки, когда он уже практически женат.

– О Мария, не отворачивайтесь от счастья.

– Говорю вам, пусть сам решит. Он всегда решал сам. А я подожду.

– Он снова едет, он возвращается назад. Я слышу цокот копыт.

– Отойдите от окна.

– Наоборот, подойдите вы, пусть он вас увидит.

Мария стояла молча, ее не было видно. Она не двигалась. Фаэтон проехал мимо, но она знала, лошади замедлили бег около ее дома.

Может быть, он и вправду ждал знака от нее?

– Я не могла подать знак. Как я могу? Я его жена. Что он хочет? Чтобы я вернулась и стала его любовницей?

– Он уехал, – сказала мисс Пигот, – но, может, он вернется?

Он вернулся, дважды проехал мимо дома, и всякий раз Мария замирала у окна в ожидании, в надежде, но ничем себя не выдала.

Она затаилась, не подала знака, и он уехал назад в Карлтон-хауз.

А она все думала, почему он уехал из Ричмонда. Наверное, он надеялся, что она пригласит его в дом. Она думала о клятве в вечной верности, которую он дал ей. Она верила, что она его жена. А сам он верил?

Она узнает ответ на этот вопрос через несколько дней. Если он откажется жениться на принцессе Каролине, она будет знать, что он считает ее своей женой, и раз он приезжал в Ричмонд, возможно, он хочет, чтобы весь мир об этом узнал?

Пока его одевали в ослепительно расшитый голубой бархатный костюм и элегантные, до колена бриджи, он опять потребовал стакан бренди. Выпил залпом и почувствовал себя лучше. Но, когда на него надели туфли с пряжками, на высоком каблуке, чтобы ехать в королевскую часовню в Сент-Джеймсе, ему потребовалось еще выпить, чтобы сохранить присутствие духа.

Лорд Мойра, который обязан был его сопровождать, осведомился у принца очень осторожно, разумно ли пить столько бренди перед столь важным событием.

– Мне нужно, Мойра, – ответил тот со слезами на глазах, – без этого не удастся пройти эту церемонию.

Лорд Мойра сочувствовал, однако не соглашался с тем, что перед бракосочетанием необходимо обязательно выпить, да еще в таком количестве.

– Мой дорогой друг, – сказал принц, – вы видите перед собой самого подневольного новобрачного в мире.

– Ваше Высочество преувеличивает.

– Как иначе я завершу это отвратительное дело?

Подали карету, и блистательный жених занял свое место. Рядом сидел лорд Мойра.

Когда они отъехали от Карлтон-хауза и направились в Сент-Джеймс, принц скорбно промолвил:

– Бесполезно это все, никакую женщину, кроме Фитцгерберт, я любить не буду.