— Ну, — продолжил Катчер, — ее преобразовали. Теперь там Школа Сверхъестественной Дипломатии Чака Мерита.

— Скажи, что на самом деле вы назвали ее не так.

— Это временно, — заверил меня он. — Главное, что мы до сих пор существуем для тех, кому нужна помощь.

— А тем, кому нужна ваша помощь, скорее всего без разницы, где вы работаете: в шикарном офисе или в спальне в задней части дома.

— Точно.

Катчер устроился на диване: ноги одна на другой — на журнальном столике, в одной руке пульт, в другой — ТВ программа, взгляд поверх очков прикован к телевизору. На столике перед ним стояли содовая с соком лимона и лайма и тарелка мармеладных апельсиновых долек. Парень основательно приготовился к отдыху, чтобы даже не прерываться на походы на кухню за едой.

— Полагаю Мэллори дома?

— Она в подвале.

Вот так сюрприз. Там же находилась ловушка для Амитивильского паука. Трудно представить, чтобы она туда даже сознательно спустилась, не то, чтобы занималась.

— Серьезно?

— Сегодня она занимается химией. Ей нужна была тишина и комната, где можно свинячить. Мне не улыбалось уступать ей кухню.

— Подвал уж точно подходит, — сказала я и направилась в заднюю часть дома.

Дверь в мерзкий подвал на кухне, где хранилась и ледяная диетическая содовая, которую Мэллори всегда держала под рукой. Схватив из холодильника две банки, я открыла подвальную дверь.

Из-за запаха уксуса, пролитого на лестнице, мгновенно заслезились глаза.

— Мэл? — позвала я. На ступеньках было темно, но из-за угла основной части подвала виднелся свет. — У тебя там все в порядке?

Послышалось лязганье, по-видимому, горшков и кастрюль, а затем она стала с чувством во все горло распевать хип-хоп песню.

Решив, что можно идти, я начала спускаться вниз.

Никогда не любила подвалы. Прежде чем мои родители переехали в их современный бетонный дом в Оук Парке, мы жили в доме готического стиля в Элджине, штат Иллинойс. Дому было сто лет, и он походил, как с виду, так и по ощущениям, на место из фильмов ужасов. Он не просто красивый, а запоминающийся. По-своему роскошный, но унылый.

В доме был подвал, в котором моя мать установила гончарную печь, которую она купила, когда увлеклась гончарным делом. Печь содержалась в безупречной чистоте, но это был единственный чистый предмет в подвале. А так — темнота, холод, сырость и пауки.

— Этот не сильно отличается, — наконец достигнув бетонного пола, пробормотала я и заглянула за угол.

Комната освещалась одинокой, раскаленной добела лампой. Не понятно, откуда взялся запах уксуса, но внизу он точно был сильнее. Мэллори сидела за гигантским рабочим столом, в качестве которого служил козел накрытый листами фанеры. Стол представлял собой нагромождение высотой в фут книг и чаш неопределенных размеров, а также разных растений в горшках. Некоторые походили на обычные комнатные растения, у других были угрожающе острые листья с малиново-красными кончиками или толстые, роскошные листья, которые выглядели будто до отказа заполненные водой.

Ярко-голубые волосы Мэллори, с маленькими светлыми корнями, были собраны в хвост, а на ушах — черные наушники. Под глазами виднелись темные круги, а щеки впали. Сказывались экзамены.

С задором распевая песни, она внимательно изучала увесистый том, лежащий на столе перед ней. Пока я пробиралась через лабиринт картонных коробок, неиспользуемой мебели и валяющихся по всему подвалу пакетиков с растаявшими кубиками льда, она не обращала на меня внимание. и поэтому аж подпрыгнула, когда я поставила банку соды на стол.

— Господи Иисусе, Мерит! — воскликнула она, срывая наушники.