И еще какой! — подумала Стефани. Но, похоже, голубчик, ты и впрямь попался на удочку, восприняв мое согласие как нечто само собой разумеющееся. Еще бы, ты не приучен женщинами к отказам!

— Как мы договоримся? — спокойно спросила Стефани.

— Я заеду за тобой в восемь. До усадьбы Тревисов около часа езды.

— Хорошо… — И она вернулась к прерванной работе. — Прости, но мне нужно закончить.

— Не стану мешать. Пойду поздороваюсь с матушкой.

Стефани напряглась в ожидании поцелуя, когда же его не последовало, хотела вздохнуть с облегчением… и не смогла. Она все еще чувствовала вкус его губ, а в ее душе бушевал пожар, вызванный его близостью…

Сколько же самообладания ей потребуется, чтобы выстоять в неравной битве! Однако Стефани ни секунды не сомневалась, что одержит верх. Настало время Честеру Сэквиллу изведать горький вкус поражения…

4

За ночь решимость Стефани окрепла, и с утра она с величайшим тщанием принялась выбирать вечерний наряд. Предпочтение было отдано обтягивающему платью сочного гранатового цвета. Длинное, с разрезом и глубоким декольте, оно позволяло любоваться соблазнительной грудью, подчеркивая все прочие достоинства фигуры его обладательницы.

Поколебавшись, Стефани достала из шкатулки изящные серебряные колье и серьги — подарок родителей на совершеннолетие. Она надевала эти украшения в особых случаях, и сегодняшний повод показался ей сомнительным. Но и платье, и предстоящий выход в свет явно требовали чего-то более дорогого, чем бижутерия.

Соорудив высокую, красивую прическу, Стефани надела босоножки на высоченной шпильке и, взглянув в зеркало, поняла, что может чувствовать себя вполне уверенно в любом обществе.

Вид подруги вызвал у Дороти бурный восторг.

— Все попадают замертво! — совершенно искренне заявила она. — Помни, я жду от тебя исчерпывающего отчета о жизни высшего света!

— Попытаюсь оправдать твои ожидания, — пообещала Стефани. — Надеюсь, ты тоже проведешь приятный вечерок. Ведь в восемь ты встречаешься с этим своим Майком, не так ли?

Дороти передернула худенькими плечиками, пытаясь изобразить полнейшее равнодушие.

— Да, но я еще не вполне уверена, стоит ли заводить служебный роман… — И вдруг, хитренько улыбаясь, прибавила: — Тебе, кстати, тоже не мешало бы об этом подумать.

— Я работаю не на Честера Сэквилла! — напомнила подруге Стефани, поборов минутное искушение выложить все начистоту.

— Однако в его доме. А это, в сущности, одно и то же. Я уже не говорю о том, что человеку, с которым собираешься встречаться, надо хотя бы доверять.

— Не ты ли сама с пеной у рта призывала меня не верить сплетням? — возразила Стефани.

— Что, если я ошибалась? И потом, он явно не перетрудился, ухаживая за тобой, а ты так легко согласилась с ним ехать. — Карие глаза Дороти подернулись грустью. — Неужели перед ним и впрямь так трудно устоять?

Звонок в дверь избавил Стефани от необходимости отвечать на этот весьма щекотливый вопрос. Дороти кинулась открывать, пренебрегая всеми правилами безопасности. Распахнув дверь настежь, она оглядела стоявшего в дверях мужчину с головы до ног, обернулась к подруге, округлив от восхищения глаза, потом, спохватившись, воскликнула:

— Привет, Честер! Меня зовут Дороти.

— Привет, Дороти! — ответил Честер, которого происходящее откровенно забавляло. — Пригласишь войти?

— Да-а… — И Дороти, посторонившись, пропустила гостя.

Глядя на него, Стефани вполне понимала реакцию подруги.