Местный штаб полевой комендатуры 515 немецкой гражданской администрации Нормандских островов помещался в старом здании банка Ллойда на Виктория-стрит. Когда машина подъехала к нему, в дверях появился сам Нойхофф.

Он подошел, протягивая руку:

— Полковник Радл? Ганс Нойхофф, временный комендант. Рад вас видеть.

Радл сказал:

— Этот джентльмен — мой коллега.

Он не представил Девлина, и в глазах Нойхоффа сразу же отразилась тревога, потому что Девлин в гражданском платье и черном кожаном военном пальто, которое ему достал Радл, являл собой любопытное зрелище. Логично было предположить, что он гестаповец. На всем протяжении пути из Берлина в Бретань, а затем на остров Гернси ирландец видел на лицах одинаковое настороженное выражение, и это доставляло ему определенное злобное удовольствие.

— Господин полковник, — сказал Девлин, не делая попытки пожать ему руку.

Нойхофф, еще больше растерявшись, поспешно сказал:

— Сюда, пожалуйста, джентльмены.

Внутри здания за прилавком красного дерева работали три клерка. Позади них на стене висел новый плакат министерства пропаганды, на котором был изображен орел, держащий в когтях свастику и гордо возвышающийся над словами: «Победа грядет!»

— Господи, — тихо сказал Девлин, — некоторые верят чему попало.

На страже у дверей помещения, которое прежде, должно быть, было кабинетом управляющего, стоял военный полицейский. Нойхофф вошел первым. В комнате было мало мебели, настоящая рабочая комната. Нойхофф принес два стула. Радл сел, Девлин закурил и отошел к окну.

Нойхофф неуверенно посмотрел на него и попытался улыбнуться.

— Можно предложить вам выпить, джентльмены? Шнапс или коньяк?

— Откровенно говоря, мне бы хотелось скорее приступить к делу, — сказал ему Радл.

— Конечно, господин полковник.

Радл расстегнул мундир, вытащил из внутреннего кармана конверт из манильской бумаги и достал письмо:

— Прочтите это, пожалуйста.

Нойхофф, слегка нахмурившись, пробежал письмо глазами.

— Сам фюрер приказывает. — Он с удивлением посмотрел на Радла. — Но я не понимаю. Что вы хотите от меня?

— Ваше полное сотрудничество, полковник Нойхофф, — сказал Радл. — И никаких вопросов. У вас здесь штрафная часть, по-моему? Операция «Рыба-меч».

В глазах Нойхоффа тревога усилилась, Девлин сразу заметил это, казалось, что полковник оцепенел.

— Да, господин полковник, есть такая часть. Под командованием полковника Штайнера из парашютного полка.

— Знаю, — сказал Радл. — Полковник Штайнер, Риттер Нойманн и двадцать девять парашютистов.

Нойхофф поправил его:

— Полковник Штайнер, Риттер Нойманн и четырнадцать парашютистов.

Радл с удивлением посмотрел на него:

— Что вы говорите? А где другие?

— Погибли, господин полковник, — просто ответил Нойхофф. — Вы знаете, что такое операция «Рыба-меч»? Вы знаете, как ее выполняют люди? Они сидят верхом на торпедах и…

— Это я знаю. — Радл встал, взял директиву фюрера и вложил ее в конверт. — На сегодня запланированы операции?

— Это зависит от того, покажет ли радар цель.

— Все, — сказал Радл. — Все прекращается с этого момента. — Он поднял конверт. — Мой первый приказ в рамках этой директивы.

Нойхофф улыбнулся:

— С удовольствием подчиняюсь такому приказу.

— Понятно, — сказал Радл.