– Тебе нечего там бояться, – говорит он ласково. – Ты в полной безопасности.

В тот же момент я понимаю.

– Я должна идти, – торопливо говорю я.

– Что, сейчас? Что случилось? С тобой всё в порядке?

– Я в порядке. Но я поняла только что. Я, может быть, и в безопасности, но другие нет. Элла и Бетси в беде.

Я позвонила домой пять раз за то время, пока ехала домой, но никто так и не ответил.

– Пожалуйста, пусть всё будет в порядке, – говорю я вслух, чувствуя, что происходит что то серьёзное. – Вы должны быть в порядке.

Я прокручиваю все подробности у себя в голове, пока еду. Шон сказал, что мама получила звонок, что она бросила свою тележку с продуктами в магазине перед Днем благодарения и внезапно вернулась домой. Теперь, после того как она приехала домой, я ощущаю это ужасное чувство, что девочки в опасности. Но это не имеет смысла: мама никогда не будет делать что либо, что может навредить Элле и Бетси.

Или будет?

Я пролетаю через стоп сигналы и в мгновение ока оказываюсь на своей улице. Перед воротами я останавливаюсь, прежде чем въехать, гадая, есть ли кто дома. Шон снова звонит, но я позволяю ему переключиться на голосовую почту; мне надо подумать. Я вижу мамину машину, припаркованную внизу; никаких других машин рядом нет. Я крайне напугана, но должна преодолеть это ради Бет и Эллы.

Я припарковываюсь и вхожу в дом.

– Ау? – зову я с лестничной площадки. – Бетси? Элла? – Жду. – Мама?

Никто не отзывается. Я снова зову их. И снова ничего.

Я просматриваю комнату за комнатой на первом этаже в поисках моей семьи. Затем я взбегаю по ступенькам и проверяю комнату отдыха; шпионский телефон, который я оставила им, на кофейном столике. Лихорадочно я проверяю все четыре спальни и три ванные комнаты. В конечном итоге я оказываюсь у лестницы, бесцельно оборачиваясь.

Мой телефон звонит.

– Их здесь нет. Что то случилось. Я чувствую это.

– Может, они просто вышли куда нибудь? – говорит Шон. – После того как твоя мама вернулась. Может, они пошли искать тебя.

– Нет. Я знаю это. Они не перезвонили мне и телефон здесь; они бы не ушли без него. Я просто знаю, что что то не так.

– Потому что ты можешь почувствовать это, – говорит Шон, почти вопрос.

– Да, – я говорю немного отрывисто. – Я могу чувствовать это. Это не происходит постоянно, но каждый раз, когда что то случается, все знают. Я знала о том, что Элла сломала руку, когда мы были младше, ещё до того как мама сказала мне об этом. В прошлом месяце, когда я вернулась домой, Бетси пела песню, а я слушала её в машине. Это как форма телепатии. Так что да, я могу чувствовать это.

Вместо того чтобы успокаивать меня, Шон понижает голос.

– Тебе нужна моя помощь?

На мгновение я задумываюсь, затем отвечаю:

– Да. Встреть меня у офиса мамы. Я пришлю тебе адрес. У меня есть идея.

Шон уже у офиса, когда я приезжаю, прислоняясь к своей припаркованной машине. Он следует за мной внутрь здания, делая паузу, чтобы рассмотреть стены Бетси, Эллы и мою по дороге к маминому кабинету, как это сделала я в свой первый визит. На этот раз я не останавливаюсь; я спешу к столу и начинаю открывать ящики.

– Что мы ищем? – спрашивает Шон, когда приходит в себя и отводит свой взгляд от моей стены. Он присоединяется ко мне у стола; он стоит, а я сижу.

– У моей мамы ужасная память. Она всегда всё записывает. – Я дергаю ящик слева, чтобы увидеть, есть ли что снизу него. – Пароли. Мы ищем пароли.

– Понял, – говорит Шон, потянув стопку файлов из нижнего правого ящика и начиная поиск.

Мой уровень тревожности растет с каждой секундой.