В этот напряженный для обеих сторон момент неожиданно произошли события, в корне изменившие все наши как добрые, так и недобрые намерения.

В тот день, часа через два после восхода солнца, из рощи, отделявшей селение верховного вождя от наших хижин, вдруг выскочили два индейца и бросились по направлению к нам, чем‑то крайне возбужденные. Поначалу мы решили, что это какой‑то подвох. Но нет. Завидя нас, еще издалека бегущие стали громко выкрикивать какие‑то малопонятные слова.

– Не обманывает ли меня слух? – обратился я к Арнаку, охваченный недобрым предчувствием. – Испанцы?!

– Да, они кричат об этом, – ответил тот дрогнувшим голосом.

В нашем лагере мгновенно поднялась тревога, и не было ни одной хижины, ни одного шалаша, из которых не выскакивали бы в смятении люди, обеспокоенные необычным происшествием.

Тем временем бежавшие, еле переводя дух и едва держась на ногах, оказались подле нас. Вид их был жалок: судя по всему, не только быстрый бег, но и толкавший их ужас совсем лишили их сил.

– Испанцы!.. – только и смогли они произнести, тяжело дыша и бросая по сторонам испуганные взгляды.

– Где? – набросился на них Манаури.

– У нас в Сериме… Приплыли на лодках… Высадились на берег… Испанцы!

Весть тревожная, слово «испанцы» – будто гром с ясного неба. Не у одного из нас втайне екнуло сердце.

– Они напали на вас? Кого‑нибудь убили? – продолжал допытываться Манаури.

– Нет, не напали, никого не убили.

– Наши успели бежать из Серимы?

– Нет, не успели. Испанцы захватили нас врасплох, никто их не заметил… Только немногим удалось убежать в лес.

– Испанцы стреляли?

– Нет, не стреляли, но на берег сошли сильно вооруженные, даже страшно смотреть!

– Сколько их?

Гонцы, все еще не отдышавшись, не могли назвать числа пришельцев: один говорил, их столько, сколько пальцев на обеих руках, другой утверждал, будто их в десять раз больше.

– Нет! – возражал первый. – Испанцев мало, остальные – индейцы…

– Из какого племени индейцы?

– Мы их не знаем, какие‑то чужие.

– Сколько у них лодок?

– Пять.

– Большие?

– Да, итаубы.

– Не пять, а три, – уточнил второй гонец. – Три лодки.

– А зачем они явились, не знаете?

Они не знали и ничего не могли предположить, но утверждали, что испанцы хотя и не затеяли боя, но вели себя дерзко и грубо, как властные и злобные хозяева, а не как гости. Судя по их поведению, от них можно ждать лишь бед и несчастий…

Обменявшись взглядами с Манаури и Арнаком, я велел всем присутствующим взять оружие и немедля собраться возле моей хижины. К счастью, почти весь род наш был на месте, ибо и прежде жил уже в постоянной боевой готовности.

Не прошло и минуты, как на поляне собрались вооруженные воины нашего рода. Сейчас меня более всего занимал вопрос, откуда и с какой целью явились сюда испанцы. Поскольку Серима лежала в глубине леса, в нескольких милях от впадения Итамаки в Ориноко, то есть в стороне от больших водных путей, можно было предположить, что испанцы явились сюда не случайно, а с какой‑то определенной и заранее обдуманной целью.

– Откуда же и зачем они явились?

Я велел Арнаку принести мне нашу карту и углубился в ее изучение. Но как я ее ни вертел, ничего путного придумать не мог.