– Как там варраулы?

– Они получили оружие и сидят в пустой хижине, ждут твоего приказа.

– Пусть и дальше сидят тихо! А наши воины готовы?

– В полной боевой готовности.

Мы вышли из хижины. Перед ней собрались все. Лица суровы, в глазах бесстрашие, губы стиснуты, вид решительный и воинственный. Отряд, с ног до головы вооруженный не только мушкетами, пистолетами и ножами, но и луками, палицами и копьями, – настоящий военный отряд – выглядел довольно представительно, внушал почтение и уважение. При виде его на лице у меня появилось, вероятно, довольное выражение, ибо и воины, заметив мое появление, разразились приветственными кликами. Но, бог мой, сколько всего воинов?! Жалкая горстка!

– Здесь все? – спросил я Арнака.

– Все, – ответил юноша и, угадав мое беспокойство, пояснил: – Еще пятеро наших – негры – на шхуне…

Жаль, что я отослал их всех. Там хватило бы и двух.

– Может быть, их вернуть?

– А кого за ними послать?

– Арасибо.

– Нет, Арасибо нужен здесь, он хорошо владеет огнестрельным оружием…

– Тогда Арипая?

– Хорошо, пошли Арипая! Пусть Мигуэль и еще двое с ним вернутся сюда!

– Манаури в Сериме, – продолжал считать Арнак, – один воин сторожит лодку с провизией в устье Итамаки. Двое наших сразу после прибытия в Сериму перешли на сторону Конесо. Поначалу нас было двадцать один, без тебя. Вычесть девять, остается двенадцать. Здесь десять. Вагура одиннадцатый, я двенадцатый…

Двенадцать. Черт возьми, маловато! Со мной тринадцать, а задача перед нами трудная! Испанцев, злобных и решительных, двенадцать, да еще под их началом пятьдесят воинов‑индейцев. К тому же лагерь наш разрознен, племя охвачено ссорами, брат готов вцепиться в горло брату – как же с такой горсткой людей противостоять грозному противнику?

При безутешных этих мыслях во мне поднимался гнев против шамана и верховного вождя. Жалкие глупцы объявили мне войну, подбрасывают ядовитых змей, довели меня до тяжкой болезни, а проблемы жизни и смерти племени, важнейшие проблемы предали забвению. Где‑то там, на юге, зрела опасность нашествия акавоев, и вот появления испанцев оказалось достаточно, чтобы с полной очевидностью выявить всю досадную слабость нашей обороны.

– Арнак, – обратился я к юноше, – сколько у нас в запасе огнестрельного оружия?

– Почти тридцать ружей и двадцать пистолетов.

– Если нам удастся уцелеть в этой истории с испанцами, – а это вилами на воде писано, – надо будет срочно обучить еще группу воинов.

– В нашем роду нет больше мужчин.

– Зато у нас есть друзья в Сериме. Пригласим их к нам в род, не считаясь с Конесо. А теперь пойдем к ним и посмотрим, так ли уж страшен черт, как его малюют…

Прежде чем отправиться в путь, я искупался в реке, тщательно побрился и велел подстричь себе волосы, а затем облачился в начищенный Ласаной капитанский мундир. Теперь я уже не клял ни грубое сукно, ни тяжелые башмаки: приходилось терпеть ради достойной случая представительности. Выглядел я, кажется, и впрямь богато; во всяком случае, так говорили, прищелкивая языками, мои друзья, а у Ласаны глаза увлажнились от восторга.

Арнака, Вагуру, Арасибо, воина Кокуя и Ласану я пригласил в хижину, чтобы доверительно отдать им последние указания:

– У нас, к сожалению, мало воинов, а испанцы и их союзники – сила внушительная. Надо их обмануть, создав впечатление, что нас значительно больше. Оружия у нас достаточно.