Всего четыре часа!

Я промыла рану и подошла к шкафу, чтобы взять что-нибудь чистое для новой повязки.

— Твоя рана в порядке, — заявила я.

— Я так и думал, — ответил Влад.

— Тебя ударили ножом, — сказал Савн.

 Глава 8

Даже Малыш — хвост стремительно метался из стороны в сторону, уши стояли торчком — уставился на него. А тот не спускал глаз с руки Влада — пристальный, жуткий взгляд. Савн стоял, все тело его напряглось. Голос звучал очень хрипло — сколько же он молчал?

— Тебя ударили ножом, — повторил он.

— Да, Савн, — ответил Влад, и я заметила, каких усилий ему стоит говорить спокойно.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Гвдфрджаанси сидела неподвижно; я тоже застыла на месте.

— Ты ощутил холод, когда нож входил в тело? Тебе было больно? Как глубоко вошло лезвие?

Влад издал горловой звук. Савн говорил медленно, словно каждый следующий вопрос был следствием долгих размышлений. Однако в голосе слышалось лишь любопытство, которое никак не соответствовало положению его тела — оно вызывало у меня беспокойство, и я видела, что Влад встревожен еще сильнее, чем я.

— Знаешь, далеко не у всех ножей имеется острие, — продолжал Савн. — Некоторыми из них нельзя колоть, они только режут. — Когда он произнес последнее слово, Савн сделал быстрое режущее движение правой рукой.

И это вновь произвело на меня жуткое впечатление, поскольку тело оставалось неподвижным, а на лице сохранялось прежнее выражение. Лишь движение руки подчеркивало то, что он сказал.

— Только режут, — повторил он.

И замолчал. Мы ждали, замерев каждый на своем месте, но мальчик сказал все, что хотел.

— Савн? — позвал Влад, но не получил никакого ответа. Савн уселся на пол — раньше он ничего не делал сам.

Влад подошел и опустился рядом с ним на колени.

— Савн? С тобой… все в порядке?

Мальчик сидел и никак не реагировал на слова Влада. Влад повернулся и спросил:

— Что произошло, Мать?

— Я не знаю, — ответила она. — Но мне кажется, это хороший знак. Я знаю, что это хороший знак. Не могу сказать, насколько хороший, но мы сдвинулись с мертвой точки.

— Вы думаете, он заговорил потому, что вам удалось исцелить его ранение?

— Может быть. А может быть, все сделало время. Или какое-то внешнее воздействие. Или и то, и другое. За последний год у тебя были серьезные порезы?

— Мне никто даже не угрожал, — ответил Влад.

— Может быть, причина именно в этом.

— Что нам делать теперь? Может быть, порезать себя еще немного? — Я сомневалась, что Влад шутит.

— Трудно сказать, — ответила она. — Может быть, лучше поговорить о ножах?

Я не спускала глаз с Савна. При слове «нож» левый уголок его рта дернулся. Влад тоже обратил внимание на его реакцию.

— Савн, ты хочешь поговорить о ножах? — спросил Влад.

Выражение лица мальчика не изменилось, но он ответил:

— Нужно бережно относиться к хорошим ножам. Они дорогие. И дольше остаются острыми. Иногда нужно разрезать человека, чтобы его вылечить, а для этого необходимо иметь очень хороший нож — самый острый. А тупым ножом можно нанести много вреда.

— Ты боишься ножей? — спросил Влад. Казалось, Савн его не слышит.

Он сказал:

— После использования следует привести нож в порядок — вымыть его и вытереть. Нужно очень тщательно его вытирать. Тогда он не заржавеет — хорошие делают так, что они не ржавеют. Но если ты оставишь на лезвии грязь, она может его испортить, а хорошие ножи дорого стоят. Хорошие ножи остаются острыми.