Я заявила Владу, что теперь знаю, как джареги могут его выследить — достаточно проанализировать статистику потребления чеснока в различных областях Империи. Он попросил меня воздержаться от распространения этой идеи, поскольку он скорее позволит им поймать себя, чем откажется от чеснока.

Когда мы решили вернуться к серьезным проблемам, я сказала:

— Мать, вы говорили, что ваш банк закрылся?

Она кивнула.

— Какой именно банк?

Она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Влада, открыла рот, покачала головой, закрыла рот и пожала плечами.

— Частный банк Норпорта, — наконец ответила она. — Вы собираетесь его ограбить?

— Если он закрыт, — заметила я, — то я сомневаюсь, что там есть деньги… или вообще что-нибудь ценное.

— Скорее всего, — кивнул Влад. Потом он нахмурился. — Если только…

— О чем ты?

— Я кое-что вспомнил.

Мне оставалось только ждать.

— В том бульварном листке, «Газете Раттера», что-то говорилось о банках.

— Да?

— Там отмечалось, как поспешно все оттуда убрались. — Он повернулся к Гвдфрджаанси. — Вы что-нибудь об этом слышали, Мать?

— Я знаю, что банк закрылся очень быстро. Моя подруга Хэнбрук — она держала деньги в том же банке, не знаю, что она теперь будет делать, — была в тот день в городе и рассказала, что банк, как обычно, работал до тринадцати часов, а в четырнадцать подъехали фургоны — большие, с вооруженной охраной — и к полудню банк окончательно закрылся  [2].

Влад кивнул:

— Два часа. Им потребовалось всего два часа, чтобы полностью очистить здание.

Гвдфрджаанси кивнула, соглашаясь.

— Там собралась сотня человек, а фургоны стояли по всей улице. В других банках все происходило точно так же, причем в одно и то же время, насколько мне известно.

— В таком случае, — сказал Влад, — они просто не могли довести дело до конца.

— Что ты имеешь в виду?

— Все забрать. Они торопились поскорее унести ноги, пока клиенты до них не добрались, и…

— Почему бы им тогда не запечатать все внутри?

Он пожал плечами.

— Слишком много пришлось бы применить волшебства. Стоит людей как следует разозлить, и кто-нибудь из них сумеет разнести здание.

— Хорошо, — сказала я, — готова с тобой согласиться. Но неужели ты думаешь, что там хоть что-нибудь осталось?

— Я сомневаюсь, что там есть деньги, но кто знает, что они могли бросить на произвол судьбы, уходя.

— Ты имеешь в виду бумаги или какие-то вещи?

Он кивнул.

— Но если они собирались затаиться, следовало прежде всего вывезти все серьезные документы.

— Как ты думаешь, Кайра, сколько времени потребуется на то, чтобы вывезти все до единой бумаги? Они не могли справиться за два часа.

— Пожалуй, нет. Но самые главные…

— Может быть. А может быть, и нет. Я не знаю, как работают банки, но в них скапливается огромная бумажная масса, и…

— И ты готов перерыть ее, чтобы найти что-нибудь полезное?

— Сейчас нам нельзя оказываться даже от самых ничтожных шансов. Да, я готов изучить все бумаги, даже мусорные корзины — а также документы, которые не попали в мусорные корзины, — и посмотреть, нет ли там каких-нибудь подсказок.

Я с минуту обдумывала его слова.