Молодой собеседник выдержал паузу.

– Я подумаю, что можно предпринять, – сказал наконец, пристально глядя на красно-синее пламя камина.

– Не тяните с этим. И сообщите старшим адептам, что через три дня я назначаю чрезвычайное собрание капитула.

Допив коньяк, молодой собеседник поставил рюмку на приставной столик и посмотрел старику прямо в глаза.

– Это лишнее, – сказал негромко. – Чрезвычайное собрание капитула вчера уже состоялось.

Старик уставился на визави с выражением крайнего изумления.

– Что за чушь вы несёте! – произнёс раздражённо. – По уставу ордена, собрать капитул имеет право лишь его глава, то есть я. А я этого ещё не делал.

– И тем не менее оно состоялось.

Старик настороженно пожевал губами. Кольнул собеседника взглядом выцветших глаз. Сдвинул густые, снежно-белые брови.

– Что это значит? – спросил наконец.

– Это значит, – сурово ответил молодой собеседник, – что капитул в лице старших адептов вами как главой недоволен. Я уполномочен сообщить, что вина за провал плана возложена лично на вас.

– На меня? Да вы с ума сошли! С какой стати?

– Белозёрова надо было уничтожить, не дожидаясь пятого мая. Прямо в Париже. Или сразу после приезда в деревню.

– Но ведь мы решили…

– И всё было бы как нельзя лучше! Но вы же настояли, чтобы казнь состоялась именно в семидесятую годовщину смерти императора. И вот, дотянули…

– Но я же хотел, чтобы казнь в себе несла сакральный смысл! – воскликнул старик.

– И заодно стала подарком к вашему дню рождения, – насмешливо обронил молодой.

Старик опустил голову. Возразить было нечего. Когда-то главой капитула его избрали не в последнюю очередь потому, что родился он в день смерти императора. Старшие адепты усмотрели в этом совпадении глубокий метафизический смысл, обещающий долгую, успешную деятельность на благо ордена. И вот теперь…

Старик взял себя в руки.

– Что решил капитул? – спросил сухо.

– Капитул констатировал, что таких провалов орден ещё не знал. В сущности, это почти катастрофа, – невозмутимо сказал молодой. – И потому решено, что возглавлять орден вы больше не достойны. Ваше место займёт один из старших адептов, удостоенный доверия собратьев.

– Да как вы смеете!..

Молодой сделал пренебрежительный жест, – попросту отмахнулся.

– Кто же он? – спросил старик тоном ниже.

Молодой поднялся из кресла и расправил плечи.

– Я, – бросил коротко, глядя на старика сверху вниз.

Тот буквально подскочил. Глаза его налились кровью.

– Вы? Но этого не может быть!

Собеседник высокомерно молчал.

– А… что со мной? Останусь ли я членом капитула? Что же вы молчите?

– Мне нечем вас порадовать, – жёстко ответил молодой. – Ваша дальнейшая судьба уже решена. Такие ошибки не прощаются. Измена Марешаля по сравнению с вашей виной – так, безделица. Поэтому вы не просто низложены. Вы осуждены.

– Осуждён?..

– Именно так. Я лишь привёл приговор в исполнение.

С этими словами молодой указал на рюмку из-под коньяка, допитую стариком до дна. Отступил на шаг.

Пергаментное лицо бывшего главы капитула исказилось – то ли от ужаса, то ли от пронзившей боли.

– Что… что вы мне туда подмешали? – вскрикнул задыхаясь.