Вот и Князя, хоть он вроде бы не чистокровный русский медведь, многие склонны недооценивать из-за широких плечей и плотного телосложения. Между тем, Их Сиятельство иногда действует очень быстро. Сегодня вечером был как раз тот самый случай. Причем Сашка даже меня сумел удивить. Казалось, только что сидел, поджав ноги. А потом — я и моргнуть не успел — уже стоял, да еще сместившись в сторону, чтобы заслонить Женевьеву и вскинув револьвер, всаживал в Лопеса пулю за пулей. Вебли в.455, это само по себе сурово. Но Тереса забрала его у охранника банка и наверняка там в барабане были не армейские конвенционные "full metal jacket", а что-то вроде старых добрых "manstopper-ов", которые до сих пор любит и ценит колониальная полиция. В любом случае, сработали они как надо — хотя пистолет-пулемет Лопес держал наготове, с пальцем на спуске, он так и не успел выстрелить. Просто сделал шаг назад и упал, так и не выпустив "фольмер" из рук.

— Вот дерьмо…

От плевков или пинания трупа ногами Тереса воздержалась, но было видно — эмоции её переполняют, как закипающий чайник.

— Чертов шлюхин сын… давно надо было гнать его в шею из отряда. Был слушок, что тварь крысятничает по мелочи… Фернандес вступился, сказал, напраслину возводят. И вообще, мол, наше дело воспитывать людей будущего из тех, кто есть, а не вертеть носом и требовать лишь самых проверенных товарищей. Послушала… зря. Все же плохой я командир.

— Давай без перегибов с самокритикой, товарищ Гарза, — попытался успокоить я Тересу, — командир ты хороший, а что так вышло… тут ничьей вины нет. Просто люди не моторы, к ним инструкций не прилагается: этот сломается при такой-то нагрузке, этот выдержит столько. А человек… вон у попов еще когда написали, мол, не введи в искушение.

— Добрый ты, Мартин, даже слишком, — Тереса вновь села у костра, хотя мне было видно, потряхивать её продолжало, — он же тебя чуть не пристрелил, а ты его защищаешь…

— Не мог этот сморчок никого пристрелить, — Леви Минц подошёл к убитому и принялся выдирать у него из пальцев "фольмер". Пистолет-пулемет был вроде бы взведен, однако когда Леви направил ствол в небо и нажал спуск, случилось ровным счетом ничего. Ни выстрела, ни даже лязга. — Верно?

— Верно, — нехотя признал я.

— И ты знал?! — Князь ошарашено глянул сначала на Минца, потом перевел взгляд на меня. — Это что ж… выходит, я тут не геройствовал, а клоуном был?! А мне сказать не мог?!

— Не успел, — соврал я.

Взгляд, которым одарил меня Их Сиятельство, был далек от приязненного или хотя бы благодарного. Как же, украл у него кусочек заслуженной славы. Что повернись все хоть на малую толику иначе и его бы прострочили на пару с Женевьевой, Князюшка и не задумался.

— Ты что, все "фольмеры" и винтовки разобрал, пока в самолете возился? А если сюда гуардия заявиться?!

Да уж, обида так и прёт. Уж кто-то, а Князь мог бы сообразить: если тут пройдет серьезная облава и пулеметом от них не отмахаешся. Наоборот, если начнется пальба, живыми нас пытаться брать никто не будет, чтобы там ихнее начальство не орало.

Вслух я всего этого говорить не стал. Хотя… не знаю, что там подумал в итоге Князь, а Тереса поняла все правильно.

Уже сильно после, когда мы лежали, обнявшись, под натасканными из самолета шинелями, она вдруг прошептала…

— Мартин… ты ведь не отдашь меня им. Мне нельзя к ним… живой.

— С чего такие мысли, chica favorita[1]?

— Я серьезно, Мартин.