В магазин женской одежды я зашел, уже слегка облагородив собственный внешний вид, так что к причуде "хочу взять платье и прочее… вот примерно на неё" сопровождаемое кивком в сторону одной из продавщиц, отнеслись вполне с пониманием. Месье хочет сделать даме сюрприз? Любой каприз за ваши деньги. Сложнее было с обувью, я ведь даже размер точный спросить не догадался, а имевшиеся у Тересы стоптанные ботинки наверняка бы заставили эстета вроде нашего Костореза упасть на пол и долго биться в истерике.

— Так… — девушка, не выпуская из рук добычу, села на пол. — Нам нужно серьезно поговорить. Это все… чересчур.

— В таком случае хотя бы в простынь завернись, — попросил я, — иначе у тебя тактическое преимущество.

По-моему, бравому командиру испанских партизан хотелось не вести дискуссию, а срочно начать примерять обновки, благо, на одной из створок шкафа имелось длинное, почти до пола, зеркало. Но все же революционная сознательность взяла верх. Тереса вернулась на кровать и даже прикрылась одеялом… в нескольких стратегических местах.

— Так нельзя, Мартин. Эти вещи… слишком дорогие. Я… так нельзя.

— Так нужно, товарищ Гарза, — я сначала повысил голос и лишь потом, спохватившись, оглянулся на балконную дверь. Вроде прикрыта плотно… да и вообще, мы на четвертом этаже, если до нас уличный шум долетает уже изрядно приглушенным, то наш разговор точно внизу никто не расслышит. — Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но если нас арестуют, революция лишиться не сотни песет, а гораздо большей суммы. Так что этот роскошный номер, мой новый костюм, твое платье, это такое же оружие, как винтовки в багажнике. Camouflage, понимаешь, военная хитрость. Чем лучше мы замаскируемся среди толпы буржуев, тем проще будет доставить наш груз по назначению. Пытаться экономить на этом все равно, что экономить патроны и снаряды в решающем сражении.

— Говоришь складно, — Тереса мотнула головой, словно пытаясь вытряхнуть мои слова из ушей, — но ведь сам понимаешь, убедительного маскарада у нас не получится. Ты-то повидал мир… и вообще образованный, наверняка прочёл больше книг, чем я в жизни видела. Но из дочери простого мексиканского пеона благородная сеньора точно не получится.

Произнесла она это с такой убежденностью, что я сразу же вспомнил где и когда слышал похожую реплику. Год назад, в Манчестере… поздней осенью там бывает исключительно мерзкая погода, я хотел пойти в кино, но в итоге взял билеты в театр, на "Пигмалион" Бернарда Шоу. Профессор Хиггинс был так себе, актеру явно было за пятьдесят и тянул он с трудом, а вот Элиза была хороша, в её игру верилось.

Конечно, я далеко не профессор фонетики, да и с полугодом обучения как-то неважно. Но и задача куда проще.

— Для начала ты вовсе не простая крестьянка. Иначе бы сидела не тут, а в Мексике, жарила бы кукурузные лепешки, как их там…

— Тортильи… мама их замечательно делала, особенно вкусно с сырной начинкой получалось.

— … неважно. Уж точно бы не оказалась в Испании, да еще командиром. И с образованием у тебя получше, чем у многих, ты же сама рассказывала про эти ваши курсы партактива.

— Курс повышения политической грамотности, — поправила меня Тереса. — Это уже в штатах, когда наш отряд ушёл за границу. Днем работа, вечером учёба… сначала в Новом Орлеане, потом в Кливленде. Хорошо, я английский уже немного знала, у нас в отряде были двое гринго. Но, Мартин, это же не то все… как себя вести, как держать… да хоть за какую вилку в ресторане браться… этому ни на ткацкой фабрике, ни на курсах политучебы не учат.

— Нож в правой руке, вилка в левой, — я пожал плечами.