— Конечно знаю! — кажется, мальчишка даже слегка обиделся. — Еще как… Я и "В перископе — Британия!" читал и воспоминания Макса Валентинера…

Я скорее почувствовал, чем разглядел, как Свен качает головой и беззвучно шепчет: "столько дури в башке…"

— Что много знаешь, это хорошо. Тогда сможешь легко разобраться. Мы сейчас — как раз та самая подводная лодка, только в небе. Очень хороший вариант, поверь. Нет вечной сырости, запахов гальюна повсюду, спертого воздуха, разве что холод похож. За глоток свежего воздуха готов отдать правую руку, за возможность скурить папиросу — продать душу дьяволу. А наверху караулит смерть! И у тех ребят всегда вдоволь и свежего воздуха и терпения.

Капитан сделал паузу — словно и впрямь вслушиваясь, не раздастся ли рядом шум чужих винтов.

— Где-то там, над нашими головами, — темная полоса руки на миг закрыла огоньки приборов, — летит патрульный самолет Лиги Наций. Скорее всего британский или американский "крейсер". Быстрый, хорошо вооруженный, с детектором генератора Теслы. Испания под эмбарго, любой самолет или корабль вне разрешенных "коридоров" считается нарушителем и может быть атакован без предупреждения. Хотя обычно все же они предупреждают и даже стараются посадить… только вот Женевский трибунал — не самая лучшая альтернатива для таких, как мы. Но даже здесь, в Пиренеях есть какие-то строения, даже дороги, поэтому патруль будет держаться выше, чтобы исключить помехи от генераторов на земле. К тому же, — с усмешкой добавил Свен, — ночью над горами вообще лучше держаться выше облаков.

Словно дожидаясь окончания его фразы, "Добрая тетя" чуть качнулась — и вывалилась из облака. В другой момент, наверное, мы бы даже не заметили этого, между двумя слоями облачности разрыв был метров пятьсот-семьсот, не больше. Но как раз сейчас верхний слой впереди разошелся, дав дорогу лунному свету. Повезло… еще немного и мы влетели бы как раз в эту дыру, а так — одно плавное движение штурвала и клиппер, накренившись вправо, скользнул глубже в тень.

— Мне показалось… а у нас точно все моторы работают?

— У нас точно не работают все моторы, кроме двух концевых, — ответил я. — Оба генератора выключены, мы летим… точнее, планируем на батареях. Поэтому и выключено все на борту, каждый заряд может стать решающим.

— В горизонтальном полете, — добавил Капитан, — мы теряем примерно по сотне метров за каждый километр. Раньше, со старыми свинцово-кислотными все было куда хуже, новые заметно легче и держат больший заряд. Как у тебя с математикой, Минц?

— Н-нормально.

— Тогда можешь посчитать сам. Мы вошли в облако с французской стороны границы, на высоте 5300 метров. Опасный участок в ширину километров двадцать, высота пика Ането 3404. Если наш чудесный барометрический высотомер не соврет, — а мы последний раз настроили его в Сент-Этьене, — то мы проскочим над хребтом с запасом, даже не поцарапав днище. А если прибор все же ошибется… у нас еще будет шанс увидеть гору, которая станет нашей могилой. Именно поэтому, — закончил Свен, — мы сидим тут… и смотрим вперед.

***

— Здесь очень красиво…

Мы только закончили натягивать маскировочную сеть и я лег на мох, закрыв глаза и раздумывая, не подремать ли четверть часа — ну или сколько дадут? Но после слов Женевьевы — хоть и обращалась она вовсе не ко мне, — сел и заново посмотрел вокруг, пытаясь понять, что же упустил.

"Добрая тетя" приводнилась на небольшое озеро в предгорьях.