"Добрая тетя" приводнилась на небольшое озеро в предгорьях. Удобное место, в стороне от жилья и полей, ближайшая дорога петляла по лесу в паре километров к югу, так что вряд ли тут окажется много любопытных глаз. Больше стоило ждать неприятностей с воздуха и в этом смысле нам очень повезло, что лес почти везде подступал к озеру вплотную, нависая ветвями над водой. Вот на открытом песчаном пляже огромную летающую лодку черта с два замаскируешь, но тут ничего похожего не было. Даже на дальнем краю, где весело журчала небольшая речушка и лес отступил от берега на какой-то десяток метров, берег все равно был зеленый, хоть и слегка выцветший под солнцем. А так — обычное лесное озеро, разве что вид на соседнюю гору добавляет антуражности пейзажу.

Хотя, если подумать, мадмуазель Верлен большую часть своей сознательной жизни даже леса толкового могла не видеть. В центральной Франции с тамошней плотностью населения даже "дикие" леса на самом деле уже порядком окультуренные, это вам не какие-нибудь Арденны, где за пару часов езды разве что коров на горизонте увидишь. С горами та же история. Понятно, что многие ездят и в Альпы и в те же Пиренеи, но сколько я знал, большинство французов отпуск предпочитает проводить на побережье Средиземки, ну или в Нормандии с Бретанью.

— А вода те-еплая, — мисс Уолш, ухватившись за ветку, болтала кистью в озере. От резкого движения вода плеснула, по ровной глади побежали круги, а я с трудом удержал рефлекторный крик: "прочь, дура, пока без руки не осталась!". Специфика работы, в большинстве мест, где садится "Добрая тетя", совать в воду конечности довольно рискованное занятие. Впрочем, в этом озерце разе что пара щук найдется…

— Поплаваем? Я сто лет как не ныряла…

— Но, — француженка в замешательстве оглянулась, скрестив руки на груди, словно уже скинула всю верхнюю часть… — у меня нет купальника… и потом.

— Ой, да брось ты эти мелкобуржуазные условности. Попросим ребят отвернуться, — Кейт подмигнула четверке "ребят" у грузовой аппарели, очень старательно делающих вид, что женский разговор их не интересует. — Или хочешь, пойдем на ту сторону, там и солнца больше…

До противоположного берега от нас было метров сто-сто двадцать.

— Нет, я правда не уверена… — начала Женевьева, но медсестра просто схватила её за руку и с хохотом потащила вдоль берега.

"Ребята" у аппарели переглянулись, на этот раз с видом английских католиков, прикидывающих, сколько пороха заносить под парламент, чтобы уж рвануло так рвануло…

— Я в рубку, — быстро сказал Ковбой.

— Тогда я в корму к турели, — нашелся Марко.

Китаец просто молча скрылся в недрах самолета, зато Князь, оставшись в одиночестве, принялся глядеть на меня с видом щеночка, которого дразнят палкой жареной колбасы.

— Слева от входа, самая верхняя полка, — вздохнул я, — ближе к середине.

Обернулся он минуты за полторы, на крыльях любви, не иначе. Сбросил мне под ноги футляр, вжался гляделками в окуляры и принялся так сосредоточено сопеть, что через некоторое время и я не выдержал.

— Дай бинокль.

— Мартин! Там как раз…

— Дай, потом верну…

Как обычно, царапина на правом окуляре чуть кольнула ладонь. "Память о Ютланде", как многозначительно сказал тогда матрос на барахолке в Гамбурге. Скорее всего, врал, на след британского осколка мало похоже, разве что шваркнули о что-то, шарахнувшись от близкого разрыва. Но мог и не врать… и тогда в эти самые линзы кто-то разглядывал бронированные туши дредноутов Джеллико — колонны от горизонта до горизонта, то и дело озарявшиеся огоньками залпов.