|
В том же девятнадцатом веке испанцы умудрились провернуть целых пять революций — цифра из какой-то исторической книжки, когда-то очень сильно взбаламутившая мои юные мозги. Жаль, времена с тех пор изменились и борцам за свободу приходится опасаться не только конных разъездов французских драгун или польских улан. Но по крайней мере, в здешних горах накал борьбы еще не дошёл до уровня, когда на любой огонёк с небес могут вывалить серию мелких осколочных бомб или термитных шаров. Мне приходилось бывать в местах, где люди уже годами живут со знанием: "с неба приходит лишь смерть". Впрочем, сейчас думать об этом не хотелось. Вообще думать не хотелось — лишь смотреть на языки пламени, прихлебывать вино и вдыхать аромат жарящегося мяса напополам с дымной горечью. Мясо должно получиться вкусным. Правильно поджаренная баранина, с крупной морской солью, это местные умеют. Еще у них говядина на углях отлично получается, но там свои тонкости — для чулетона баски предпочитают брать мясо пятилеток, высушенное особым способом почти месяц. А когда Ковбой по простоте душевной предложил сделать обычный стейк, на него посмотрели то ли как на святотатца, то ли как на умалишенного.
— …и тогда я говорю этому святоше: "Как же так, святой отец, сам Господь наш велел делиться, почему же ты не хочешь исполнить волю Всевышнего?! Отдавай тогда весь кошелек!" Судя по взрыву смеха, эта история с ограблением рейсового автобуса подчиненным Педро была особенно близка. — Точно, все так и было. Я рядом стоял, все видел… рожа у него сморщилась, как сушеный персик стала. — Но священник хотя бы не плакал, — неожиданно сказал сидевший рядом со мной бородач. — Кривился, морщился, но не рыдал, держался достойно. А помните того жирного торговца из Мадрида?! Как он ползал в пыли… — Да разве такого забудешь! Настоящий клещ, высосал все соки нашей провинции, вот и разжирел! Зря не пристрелили его тогда… Я с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Нехитрое заклинание "столица выкачивает все соки" уже какую сотню лет безотказно работает. Рецепт нехитрый: перечислить все налоги и прочие поборы, что уходят "туда" и позабыть про все, что центральная власть в каком-то виде вернула. Нет, конечно, откровенный грабеж в этой связке тоже встречается, но значительно реже, чем это изображают. — Э-э, брат, здесь ты не прав! — Карерра взмахнул бутылкой, едва не заехав по носу соседу. — Революция, ик, должна быть милосердна к раскаявшимся врагам. А он, ик, раскаялся до самого донышка! — Это пока ты в него "маузером" тыкал! А в городе этот мешок навоза наверняка снова взялся за старое, да еще взятое нами будет наверстывать! — И пускай! Скоро доберемся до них и в городах! Со всех спросим… пусть искупают вину перед народом! Те, на ком кровь — к стенке, а остальных… — Педро на миг задумался, — нужники чистить! Должен же кто-то будет после революции нужники чистить! — Конечно должен. Революция дело великое, но даже после неё срать-то все равно придется. — А я как-то по радио слыхал, — неожиданно тонким, почти детским голосом произнес здоровяк рядом с Леви, — что в коммунистическом обществе всю грязную работу будут выполнять машины. И снова я едва сдержал приступ смеха. Очень уж смешно это прозвучало здесь и сейчас, ведь по высказываниям собравшиеся у костра тянули максимум на анархо-синдикалистов. Однако для них, судя по направленным на Карерра вопросительным взглядам, этот диалектический момент был вполне серьезен. И партизанский вожак не оплошал. — Будут, разумеется. Но потом, сильно потом. Сам подумай: будь такие машины сейчас, богачи бы первым делом их себе на службу приспособили. |
