Брим тоже заставил себя улыбнуться.

— Слушаю тебя.

— Слушай хорошенько, Анзор, — уже с неподдельным весельем хмыкнул Урсис.

— Гм-м. Я уже видел такое выражение у тебя на лице — перед какой-нибудь каверзой.

— Да нет, скальный волк меня заешь. Ничего особенного. — Урсис сказал что-то Южному, и тот покатился со смеху. Брим заметил, что медведи в самых мрачных обстоятельствах всегда готовы посмеяться. Это входило в их национальный характер.

Он подбоченился.

— С чего это вас разбирает, интересно знать?

— Да так, Вилфушка. Чтобы благополучно доехать до фермы Южного, тебя надо спрятать от наблюдательных глайдеров. К счастью, наш друг только что накупил в деревне новую одежду для семьи — а ты, мой безволосый друг, по размеру как раз сойдешь за медвежонка. — Урсис, отступив на шаг, окинул Брима критическим взглядом. — Немного тощ, пожалуй — меха-то на тебе нет. Но… — Урсис покосился на Южного, и оба снова зареготали, — несмотря на все твое безобразие, он готов признать тебя своим.

— Как так — своим?

— Своим медвежонком. — Урсис зажал лапой рот. — Во взрослые медведи ты не годишься — мелковат.

— И то верно, — уныло признал Брим. — Притом это все-таки лучше, чем голодная смерть.

— Само собой. К тому же тут есть и положительная сторона.

— В чем же она заключается?

— А в том, что я не смогу дразнить тебя по этому поводу.

— Это почему же?

— Да потому, Вилф Анзор, что мне придется одеться твоей матушкой. — Пришла очередь Брима прыснуть со смеху — и его поддержал Южный, который без всякого перевода догадался о смысле слов Урсиса.

Закутанный в одежки медвежонка, Брим поглядел на ненастное небо, ища вражеский глайдер, и вышел в падающий снег Он поставил обогрев своего скафандра на полную мощность и чувствовал себя комфортно впервые после прибытия на эту студеную планету. Урсис, шедший последним, включил охранную систему и сунул в карман дистанционный сигнальный датчик, прежде чем захлопнуть люк. Если кто-нибудь войдет в катер, будь то друг или враг, Брим и Урсис, получив сигнал, воспользуются своими коротковолновыми рациями. С помощью Леди Удачи это приведет к ним команду спасателей, а не отряд лигеров.

Во всяком случае, ничего лучшего они придумать не смогли. Облачники должны еще догадаться, кто и зачем посылает сигналы — откуда им знать, что это Брим и Урсис, жертвы злополучного рейса.

Вблизи сани Южного оказались весьма примитивной, в основном деревянной конструкцией, хотя отдельные ее части, видимо, скреплялись между собой вполне современным металлом. Длинный открытый кузов, около двадцати пяти иралов в длину и девяти в ширину, стоял на четырех полозьях. Задняя пара крепилась прямо к кузову, а передняя — к крестовине, которая соединялась с санями шарниром. Две длинные постромки тянулись от крестовины к дуге, под которой стоял дрошкат. Высокий облучок, на который Южный набросал подушек, казался весьма неудобным сиденьем.

— Садись в середине, Вилф Анзор, — распорядился Урсис, — чтобы легче было скрыть твою безволосую мордочку «Даже к некрасивым медвежатам могут привязаться скальные пауки», как говорится.

Брим, кивнув, взобрался на сиденье. Дрошкат сидел на снегу, старательно вылизывая левую лапу. Медведи уселись, и Брим с трудом сдержал хохот при виде своего друга.