— А когда они нападали на деревни, это тоже для создания королевства?

— Нет, это для пограбить. Типичные грабители, только лучше вооруженные. Но, обрати внимание, тогда они и не создавали угрозу существованию герцогства, как сейчас.

— Но если ты этого правителя не уважаешь, то почему коня назвала как у него?

— Имя понравилось. Загадочное, могущественное… Как раз идеальное для коня Элайны Великолепной. У Элайны Великолепной всё должно быть самое лучшее.

— Тебе ведь это не надоест, да?

— Ты про Элайну Великолепную? Полагаю, когда повзрослею, надоест. Но куда спешить? Могу себе позволить.

— Я тебя, порой, не понимаю.

— Смешной ты. Знаешь меня всего несколько дней и хочешь понять. Меня моя семья знает несколько лет, но и они не понимают. И вообще, мужчина и не должен понимать женщину. Ибо делай не так, как я сказала, а так, как мне надо, даже если мне это не надо.

Аргот моргнул.

— Чего?

— Это я тебе сестру процитировала. Не знаю уж, что там у неё произошло с её женихом и что там она просила его сделать, но фраза эта запечатлелась глубоко в моём сердце, а попытка её осмыслить едва не стоила мне рассудка, здравого смысла и веры в людей. С тех я предпочитаю свою сестру принимать такой, какая она есть, не пытаясь понять.

— Ты тоже, между прочим, девушка.

— Ага, но кто тебе сказал такую глупость, что девушка должна понимать другую девушку? Потому, кстати, моя сестра тоже оставила попытки понять меня. Вот моя сестра, например, говорит, что попытка разобраться в моей гениальности едва не свела её с ума. Ну, гениев трудно понять, да.

— Она так и сказала? — ехидно поинтересовался Аргот. — Ну, в смысле про разобраться в твоей гениальности?

— Она это имела в виду, — без тени сомнения заявила Элайна. — Просто допустила ошибку и перепутала слово «дурость» со словом «гениальность».

— Ну да, — рассмеялся Аргот. — Я так и подумал.

Может, Аргот и ещё бы что сказал, но как раз сейчас они подъехали к башне, все спешились. Как и в прошлый раз, наверх отправились вместе с ними всего два гвардейца, а остальные остались внизу.

При подъеме по спиральной лестнице говорить было тяжко, потому поднимались молча, а наверху всем стало не до разговоров — открылся великолепный вид. Шольт и Аргот первое время просто носились с одной стороны башни на другую, пытаясь всё рассмотреть. Под недовольными взглядами дежурных наблюдателей.

Элайна тут уже была, потому вела себя сдержанней. Остановилась там, где было удобнее и где было видно побольше гарлов, стала наблюдать за ними. Как те ставили шатры… В совершенном беспорядке, между прочим.

— Хорошо, что у них нет вертолётов, — пробормотала она.

— Что? Чего нет?

Элайна моргнула, отменяя настройку аурного зрения. Обернулась на Аргота, который, оказалось, стоял рядом и тоже наблюдал за суетой у гарлов.

— Говорю, хорошо, что коровы не летают.

— Чего? — Аргот тоже моргнул, видимо, так же отключал дальнее зрение. — Коровы? Почему?

— На тебя что, ни разу птички не гадили?

— Э-э… Ну бывало…

— А теперь представь, что то же самое сделает летающая корова.

Аргот явно не сразу осмыслил концепцию. Видимо, представлял себе всё это.

— Ну и странная у тебя фантазия.

— Простым людям нас, гениев, не понять.