Элайна буркнула себе под нос то, что никто не понял (сделали вид, что не поняли, ибо леди не должна знать таких слов) и отправилась в магистрат договариваться и инструктировать. Вопреки обычному, не взяла с собой никого, только гвардейцев сопровождения. Отловила Строжа, который занимался какими-то своими делами в магистрате, и велела быстро собрать всех участников суда. Кто судит, кто защищает.

Строж обречённо посмотрел на леди, куда-то вдаль по коридору и отправился выполнять поручение. Пригласил троих. Оказалось, что судьёй решил быть сам верховный судья города, а защитником назначили его помощника.

— Это обычная практика? — удивилась девочка, помотав рукой, попеременно указывая то на судью, то на его помощника. Но, не дожидаясь ответа, заявила: — Так, не отвечайте, неинтересно. Значит так, я хочу суда, а не судилища. Намек понятен? Нет? Объясняю. Судить строго по закону. Защитник защищает так, словно от этого зависит его собственная жизнь. Если есть несуразности и нестыковки, что-то сделано с нарушением закона, это должно учитываться. Судья должен принимать взвешенное решение, опираясь исключительно на закон. Так понятней?

Судья опасливо покосился на Строжа, который демонстративно закатывал глаза.

— Ваша светлость, я читал те материалы, что предоставил господин Строж. Там всё достаточно очевидно…

— Очень хорошо. Тогда вам не нужно вступать в конфликт с совестью.

— Эм… Ваша светлость… Если позволите, вопрос…

Элайна вздохнула.

— Господин судья, я не кусаюсь, если мне задают вопросы. Честно.

— Зачем это? Дела о предательстве рассматриваются герцогским судом. Вы сами вправе вершить правосудие и вынести приговор.

За спиной Элайны Строж демонстративно постучал кулаком по голове, показывая судье, что он думает о его умственных способностях. Однако Элайна на это никак не отреагировала. Просто глянула на судью.

— Мой суд будет относительно закрытым, а я хочу, чтобы это видели все жители… Ну максимально возможное число, а там они сами разнесут вести по городу. И я хочу, чтобы жители видели, что они действительно виновны, и никто их не оговаривает. Так понятней?

— Эм… Ваша…

— «Леди Элайна». Достали с этой «светлостью».

— А… Эм… Леди Элайна, но если защитник так будет защищать, что я вынужден буду оправдать кого? А там ведь всё ясно. Строж провел великолепную работу…

— Если при таких вводных ваш защитник сумеет оправдать кого, то лично от меня получит премию в сто динаров. А вы его оправдаете. И вам, кстати, тоже будет премия, за беспристрастность.

Судья на миг застыл. Мотнул головой.

— Леди…

— Если что, то я не страдаю слабоумием и не имею привычки забывать отданные приказы и забывать обещания.

— Эм… Я понял, леди.

— Тогда вперёд, готовьтесь. Заседание… Когда, кстати?

— В три после полудни… Где-то через три часа.

— Ну вот и занимайтесь. И побольше простых горожан в зал. А пока оставьте меня с господином Строжем, а то он сейчас прожжет мне спину взглядом. У меня уже между лопаток зачесалось. Видимо, спросить очень сильно что-то хочет.

Судья и защитник испарились.

— Леди⁈

— Прежде чем начнёте шуметь, вдохните и выдохните десять раз.