Элайна снова кивнула, отпуская председателя. Тот торопливо отправился к своим, которые с явным нетерпением дожидались окончания беседы, а стоило председателю появиться, как его мгновенно окружили. Тот стал что-то оживленно рассказывать. Теперь некоторые члены магистрата стали снова поглядывать на Элайну, но явно сам суд уже не занимал их мыслей.

— Отличная идея, — заметил граф. — Надо будет герцогу посоветовать.

— Пользуйтесь, — отмахнулась Элайна.

— И представление вы устроили отличное. Люди представленными фактами, особенно по госпиталю, доведены до ярости. Теперь они будут и сами отлавливать всех шпионов и воров. Строжу будет проще работать.

— Ага. А он, кстати, так и не понял, зачем я это устроила. Ему даже в голову не пришло, что я так хочу показать, как действуют эти типы и к чему всё может привести. Теперь вот гарловские шпионы пусть попробуют найти какого дурачка для помощи.

— Ну использование втёмную никто не отменял.

Элайна пожала плечами.

— Я хотела облегчить Строжу работу — я это сделала. А делать за него всю работу не собираюсь. Да и не умею. Тут главное, чтобы охота за шпионами не вышла из границ… Но тут уж пусть Строж следит. Граф, намекните ему, что не стоит ловить шпионов там, где кто-то по пьяни ляпнет, что я малолетняя дура. Выглядеть это будет…

— Правдой, — кивнул граф серьезно. — А за неё судить глупо.

Элайна обиженно глянула на него.

— Моё малолетство быстро пройдёт, а я не дура. Вот это гнусная ложь.

— Вот за неё и будем судить. За ложь.

— Да ну вас. Будто у нас других дел нет, только за пьянчужками охотиться, кто по пьяни что-то там буркнул. В общем, узнаю, сама напьюсь и пойду по городу горланить неприличные песни… Про герцога.

— А вы знаете такие? — с явным интересом спросил граф Ряжский.

— Найду и выучу, — пообещала Элайна. — А если не найду — придумаю.

— Мне очень хочется на такое посмотреть, но, боюсь, ваш отец этого зрелища не переживет, а я, как сенешаль, несу ответственность в том числе и за его здоровье. Потому вынужден покориться шантажу и обещаю пьяниц в изменах не обвинять.

Элайна прыснула, с трудом удержавшись от смеха.

— Знаете, граф, а ведь до этого я считала вас черствым сухарем, который ничего, кроме своих цифр, не знает и не хочет знать. А вы, оказывается, и шутить умеете. Сейчас жалею, что долго вас избегала.

— О, ваша светлость, вы совершенно в мой адрес не ошиблись. Но ваша неуёмная энергия сумела растормошить и такого вот сухаря. С вами трудно соскучиться.

— Да, повеселиться я люблю, — согласилась, ничуть не смутившись, Элайна. — Это вся моя семья отмечает.

— А теперь и гарлы узнали. За их весельем над вашими шутками Картен с капитаном и сейчас наблюдают.

— У этих варваров просто отсутствует чувство юмора.

— С этим трудно поспорить, — усмехнулся граф. — Кстати, кажется, всё заканчивается. И знаете… Вот будь тут простой суд, я бы прислушался к защитнику по поводу двоих обвинённых. Доказательства их вины действительно выглядят не очень.

— Да? Хм… М-да, придётся с сотней динаров расстаться.

— Что? — изумился граф.

— Ну я защитнику пообещала, что если ему удастся кого оправдать, то я выдам премию в сотню динаров. Хм… И судье тоже…

Граф закашлялся от названной суммы.