— Вот-вот, — осторожно согласилась девочка, посматривая на маркизу Охластину. — А я хочу превратить вот этот рисунок во флаг и повесть его над надвратной башней. У главных ворот.

— А мы должны его вышить, я правильно поняла?

Элайна энергично кивнула.

— Ну и превратить мою мазню в приемлемый по качеству рисунок, понятно. Потом рисунок можно будет отдать резчикам, и те вырежут его на деревянном щите, распишут. Тогда совсем хорошо будет. Есть у меня одна идея на этот счёт.

Все дамы склонились над рисунком и довольно активно включились в обсуждение. Кажется, им понравилась идея. Элайну забросали уточняющими вопросами, согласились, что лучше подготовить несколько рисунков, а потом уже выбрать тот, который больше понравится, обсудили образ рыцаря, который должен быть изображён. Тут маркиза очень странно глянула на Элайну, но никаких предложений не высказала.

Вообще её отношение с Элайной было странным. С одной стороны, Элайна была ей благодарна, что маркиза сняла с неё головную боль в виде необходимости постоянного присутствия среди леди общества, которых тут собралось немало — вассалы ведь эвакуировали сюда все свои семьи. Редко кто отправлял их в Лоргс, только кто мог себе такое позволить. Но даже и те, кто имел достаточно средств иногда отправляли семьи в Тарлос, узнав, что здесь сидит дочь герцога. Но Элайна не Лария, она такие чопорные общества терпеть не могла. С другой стороны, маркиза постоянно пыталась Элайну в такое общество затащить, постоянно напирая на долг маркизы Райгонской. И что она хотя бы на час должна показаться обществу.

Сама маркиза вроде как к Элайне относилась уважительно… на людях. А наедине взяла на себя роль её учителя этикета. Причем делала всё настолько ловко, что у Элайны ни разу не получилось уклониться. Спасти её могло только появление гвардейца с каким-нибудь срочным донесением.

В общем, несколько дней с момента, как Тарлос взяли в осаду, прошли в таком вот негласном соревновании, где проигравший, с точки зрения Элайны, оказывался на собрании дам высшего света и проводил там час.

Сама осада велась довольно вяло и пока спокойно — всё ограничивалось перестрелками, которые пока не привели ни к одной жертве. Даже раненных не было. Собственно, именно поэтому Элайне и удалось оказаться на стене, преодолев сопротивление Дайрса. Хотя после случившегося можно было ожидать нового запрета появляться около стен. Девочка нервничала, не понимая, чего ожидать. И тут вроде как ничего не происходит, но напряжение ощущается. И понимание, что когда начнется, то тут уже будет не до скуки, да, но результатом окажется куча жертв с обоих сторон. Вот и нервничала Элайна в одиночку, ни с кем не делясь своими переживаниями. Так что негласное состязание с маркизой даже в чем-то было бы забавным, если бы в случае проигрыша не приходилось торчать в «курятнике» и выслушивать охи-ахи, а также болтовню ни о чём. Хотя видно, что многие за такой болтовнёй прятали собственные переживания. Все тут прекрасно понимали, что такое война. Ну за исключением некоторых дур, но тут уже медицина была бессильна, только усыплять. Причем благо ещё маркиза заметила, насколько такие дуры бесили Элайну, которая однажды с огромным трудом сдержалась и не наговорила лишнего. Потому в дальнейшем старалась оградить девочку от общения с такими представителями общества.

— Общее дело сближает, не так ли, ваша светлость? — с улыбкой поинтересовалась маркиза, когда все закончили обсуждать детали будущего флага.

Элайна с подозрением покосилась на маркизу, но тут со всех сторон посыпались одобрительные замечания. Что, мол, маркиза совсем их забыла и мало бывает, а от кого можно еще получить последние новости?

— Я тоже их плохо знаю, — отбивалась Элайна под скептическими общими взглядами, пояснила: — Новости я получаю, только ничего там не понимаю.