Тут заявился Картен, явно спешил, видно было по виду.

— Прошу прощения, ваша светлость, возникли срочные дела — пришли новые донесения.

— Что-нибудь важное?

— Важное, но не спешное. Но как раз в тему парламентёра.

— Отлично. — Элайна передвинула стул, уселась поудобнее за стол, приготовила листы и карандаш. — Аргот, извини, но наш, безусловно, очень занимательный разговор, продолжим в следующий раз.

Отец недвусмысленно указал Арготу на дверь, велев забрать и остальных. Аргот вздохнул печально, но не спорил и послушно удалился, уводя брата с сестрой. Убедившись, что дверь закрыта, Картен устроился за столом напротив.

— Что именно вы бы хотели узнать, леди?

— Всё про парламентёров с точки зрения гарлов. Их обычаи, можно ли обратно отправить голову парламентёра…

— Леди…

— Картен, успокойтесь, ради Единого, я не собираюсь никому голову рубить. Я хочу уяснить именно позицию гарлов по этому вопросу. Их обычаи и всё, что с этим связано. В том числе и неблаговидные поступки в этом плане. Где их предел, после которого последует жесткое «а-та-та»?

— Хм… Обычаи гарлов, значит? — Картен задумался. — Что ж, пожалуй, мне есть что рассказать на эту тему…

Вальд, полный дурных предчувствий, ехал во главе колонны мимо сгоревших полей. Ветер лениво перегонял пепел, задувая его и на дорогу. В очередной раз стряхнув с рукава пепел, огляделся. Всюду гарь. Нигде не видно золотистого цвета пшеницы. От деревень тоже остались головешки. Слева подъехал Осмон и тоже огляделся по сторонам. Глянул на Вальда.

— Что скажешь, великий стратег Лата?

— Я должен что-то сказать?

— Ты же понимаешь, что сейчас у нас единственный шанс — быстро взять Тарлос? — Но если я правильно понимаю, то гарнизон его нам ослабить не удалось. Более того, туда стянули все возможные силы.

— Их всё еще сильно меньше нас.

— Они за крепкими каменными стенами города.

— У нас есть имперские инженеры.

— У нас нет своих инженеров. И нет понимания, что война давно уже не ведется в чистом поле. Вальд, ты спрашивал, почему я поддержал Лата? Так отвечу. Именно потому, что понимал — войны меняются. На первый план выходят не храбрые воины, а дисциплинированные солдаты и инженеры с их машинами. И мы либо изменимся, либо исчезнем. Я не хочу, чтобы гарлы исчезли.

Вальд молча глядел на Осмона, который, словно не замечая этого, оглядывался по сторонам.

— У тебя есть что сказать, кроме очевидных вещей?

— На твоем месте я бы думал, что делать, если нас постигнет неудача… Я поддержу вас.

Вальд снова посмотрел на Осмона.

— Рано говорить еще о нашем поражении.

— Нас заставили сделать то, что хотел враг. Это уже наш проигрыш. Нас заставили плясать под чужую дудку, и ты должен это понимать. А я ведь говорил на племенном сборе вождей, что не надо сразу ставить столь амбициозную цель. Нам сначала надо научиться действовать в единстве. Но нет, на севере нет столько добычи, нет достойных целей. Хотя ясно, что вопрос добычи был самым важным. Эх, молод ты еще, Вальд, хотя и талантлив. Опыта бы тебе побольше.

— Что ж тогда не настаивал?

— А смысл? Кто б меня там послушал? У всех перед глазами стояла возможность уничтожить герцогство, которое постоянно нам мешало.