— Я не пойму, это действительно так серьёзно могло тебя задеть?

— Это? Кто знает. Всё бы зависело от других ходов. Сейчас это, конечно, мелочь, но кто знает, как это отозвалось бы через год или пять лет. Сидела дочь герцога и игралась в игры с простолюдинами, выдумывая для них гербы с собой в главной роли. Самовлюблённая эгоистка с манией величия.

— Пять… лет…

— Привыкай, — хмыкнула Элайна. — Такие игры ведутся до конца жизни. Но ничего, я ещё выясню, кто там захотел сыграть. Дело-то не в плащах для вас, это действительно невинная шутка, а в тех картинках, что роздали слугам. Вы одни с таким гербом — шутка, когда и вы, и самые последние слуги носят такой герб — это уже издёвка. Причём внешне всё чинно и благообразно. Даже вроде как уважение мне оказывается. Всё ведь будет зависеть от того, как потом это подадут обществу. В общем, так и живём.

— Кажется, теперь я действительно понимаю, почему ты не любишь находиться в том обществе.

— Вот-вот. Пока сам не прочувствуешь, не поймёшь. А мне вот так жить приходиться. Как же здорово бывает с кем-то поговорить, не задумываясь о том, как мои слова могут использовать против меня.

— Жуть.

— Ага.

— А сейчас?

— Ну граф Ряжский тоже не вчера родился. Эту интригу враз просёк. И ему такая подстава для меня тоже не понравилась. И он тоже взял себе такой герб. И гвардейцы, следуя его примеру, тоже взяли. А когда мой герб носят не только слуги, но и такие вот личности, то это уже показатель уважения и моего признания. В общем, лёгким движением руки превратил издёвку в показатель уважения ко мне со стороны важных лиц герцогства и гвардии.

— О-о-о… Гениально! А то он мне намекнул про это, но я, признаться, не до конца понял, что он имел в виду. А почему ты говоришь про маркизу? Она же была среди тех девушек и не остановила.

— Остановила бы, те девушки придумали бы что-нибудь своё. А поскольку в наличии у них мозгов я сомневаюсь, то закончиться всё могло бы не так безобидно.

— Не любишь ты их. Если бы больше общалась, может они и не пытались бы тебя задеть. Мне бы тоже не понравилось, назови ты меня курицей.

— Да далась вам эта «курица», — с досадой буркнула Элайна. И досада её была тем сильнее, что она прекрасно понимала правоту замечания. Ей об этом уже сказал и капитан, и граф, и даже маркиза намекала… причём несколько раз. Но её нелюбовь к высшему свету оказалась сильнее. Да и у кого ещё язык больше без костей: у неё или у Шольта — большой вопрос. — Боюсь, ты прав. Придётся налаживать контакт. Сейчас только разлада внутри нам не хватает. И, по этому поводу, кстати, граф Ряжский сказал мне, что маркиза посоветовала ему кое-что… Мне идея понравилась, но говорить пока не буду. Но идея — класс. Тебе понравится. И курицам наказание.

— А…

— Не-не-не. Даже не проси. Мучайся. Считай это твоим персональным наказанием за подставу.

Аргот выглядел почти обиженным, но смирившимся.

— Умеешь ты заинтересовать и обломать.

— Да, я этим своим талантом особенно горжусь. Но ладно, мне пора, — Элайна глянула на солнце. — Скоро заседание начнётся, мне надо там быть. Полагаю, сейчас успели подвести итоги вчерашней битвы. А потом надо будет наших леди навестить… — Элайна улыбнулась… Аргот, увидев эту улыбку, почему-то начал сочувствовать тем дамам, которых собралась навещать Элайна. Зря они затеяли с ней войну, ой зря…

Совет, впрочем, начался совсем не так, как ожидала девочка. Первым, неожиданно, заговорил Картен, сообщив, что с голубем прибыло послание из Лоргса, которое он хочет зачитать.