— Да уж, — протянула Элайна. — Война-то, получается, не «встретились две армии и вырезали друг друга».

Дайрс глянул на Элайну нечитаемым взглядом.

— Леди, в каких книгах вы прочитали про две армии, которые «вырезали друг друга»?

— Ну не друг друга, а одна другую, — отмахнулась Элайна. — Какая, в принципе, разница?

Капитан переглянулся с Картеном.

— Никакой, — согласился он.

Картен же ответил немного более развёрнуто:

— Леди, одно дело, когда войну ведёт устоявшееся общество, как наше, где все роли расписаны и известно кто, где и что может возглавить. Совсем другое — война таких вот неустоявшихся сил, как гарлы. У Лата власть держится исключительно на авторитете, который он вынужден поддерживать постоянно. С другой стороны, другие силы совсем не хотят раскола объединения, как может показаться со стороны, вожди племён оценили силу объединённого войска, но хотят занять место Лата и встать во главе объединения самим. И стоит Лату немного оступиться… Собственно, мы вот и имели возможность наблюдать результат такой борьбы.

— Так это же хорошо, что они собачатся, — заметила Элайна.

— Хорошо-то, хорошо, но после поражения, боюсь, многие поняли, что традиционным нахрапом город не взять и сейчас именно Лат и его партия получит шанс. Традиционалисты попробовали — не получилось. Теперь дело за ним. А они будут смотреть, наблюдать и ждать ошибки Лата.

— Возможен ли бунт внутри войска гарлов? — поинтересовался Коштен.

— Исключено, — мотнул головой Картен. — В походе все подчиняются вождю. Беспрекословно.

— Но…

— Если вы про этот разлад двух подходов, то он произошёл только потому, что Лат позволил ему произойти. Возможно, он хотел показать, что старый подход не срабатывает. На этом их совете вождей все имеют права сказать своё мнение, но если Лат прикажет — все подчинятся.

— То есть Лат не пытался задавить своих противников властью вождя? — поинтересовался граф Ряжский. — Дал им возможность высказаться и даже вроде как пошёл им навстречу?

— Получается, так, — развёл руками Картен.

— Умный, — протянул граф. — Опасный враг. Знает, где можно давить, а где лучше ослабить поводок.

Больше ничего особо важного выяснить у пленных не удалось, и Картен закончил доклад. Элайна глянула на Армона Торгена.

— А теперь хотелось бы услышать про ситуации с госпиталями.

Торген явно занервничал и глядел на Элайну с откровенным страхом. Видимо, преобразование Элайны из милой девочки в разъярённого правителя герцогства произвело на него неизгладимое впечатление.

— Я… это… Того… — Элайна прищурилась, гневно сверкнула глазами, что никак не способствовало восстановлению душевного состояния врача.

Капитан поспешно вмешался:

— Сейчас люди графа проводят проверки во всех госпиталях. Выявлены незначительные нарушения, виновные оштрафованы. Настолько больших злоупотреблений больше не выявлено.

— Это всё хорошо, — глянула на капитана Элайна, — но почему об этом мне говорите вы, а не тот, кто ответственен за это направление? Или у вас мало дел, что вы можете тратить своё время на чужие? Так я добавлю.

Капитан даже на миг растерялся, впервые Элайна разговаривала с ним так твёрдо, не изображая председателя комитета, как обычно, а являясь им по факту. На миг ему даже показалось, что сейчас с ним говорил сам герцог.

— Вы сами, ваша светлость, дали мне поручение проследить за Армоном Торгеном и объяснить ему работу…

— Но ведь не делать её за него, — оборвала капитана Элайна.