Письмо Айрин передал Стайрену и королю, которого пригласил на своеобразное совещание. Все же формально именно он командовал королевской армией. Потыкал пальцем в строчки про мастерство гарлов.

— Всякий, кто кричит о том, что гарлы — варвары, которых наши рыцари погонят палками, идиоты. Может, гарлы и варвары, но точно не рохли, которых легко победить в битве. Поверьте мне как человеку, которому постоянно приходится отражать вторжение гарлов. Это очень серьезные ребята. И любая битва с ними не будет легкой прогулкой. Вообще-то, Ваше Величество, всегда относитесь к любому врагу как к очень серьезному противнику. Каждый, кто будет утверждать, что он ничего из себя не представляет, либо дурак, либо враг. Гоните таких советчиков от себя.

Леодрик серьезно перечитал письмо с советами.

— А что по рекомендациям?

— Их явно готовил человек, который хорошо знает нашего врага. К таким советам стоит прислушиваться. Ваше Величество, есть сражения, в которых можно завоевать славу и почёт, а есть битвы, в которых решается судьба королевства. Это та самая битва. Если гарлы победят, то герцогство не устоит — мы сможем собрать такой силы только одну армию. Второго шанса не будет. Если мы потерпим поражение, то потеряем и герцогскую армию, и королевскую. Полагаю, вы понимаете, как на такое могут отреагировать некоторые ваши вассалы. То же самое будет, если мы понесем очень большие потери в битве, даже победив.

Леодрик хмуро кивнул.

— То есть нам надо побеждать?

— Побеждать надо всегда, но в этом случае от победы зависит очень многое. Хвала Единому, Тарлос даёт нам так нужное время на подготовку. Если бы город пал, то нам пришлось бы выдвигаться с тем, что есть. А вы сами знаете состояние нашей армии. Уверяю вас, моя армия точно в таком же состоянии. Нам нужно минимум еще две недели. Минимум. А лучше месяц. Это было бы идеально.

— Тарлос может продержаться месяц, герцог? — прямо спросил король.

Айрин Райгонский всерьез задумался.

— У меня нет последних сведений о том, что там происходит. Пока защитникам удаётся, играя на суевериях язычников, мешать им сосредоточиться на цели, но, боюсь, долго так продолжаться не может. У любой хитрости есть предел. Боюсь, он уже подошел, и сейчас гарлы возьмутся за город всерьез. Да ещё раздражение у них будет от прошлых неудач. — Герцог покачал головой. — Я не возьмусь ничего предсказывать. Но две недели нам нужны…

— Там ваша дочь, герцог, — осторожно намекнул Леодрик. — Мы могли бы отправить какую-то часть армии. Самую боеспособную. Не победить, но хотя бы отвлечь.

Герцог молчал долго. Минут пять.

— Две недели мы точно никуда не пойдем, — наконец твердо заговорил он. — А то и три, если сложится всё удачно. Моя дочь… — Голос герцога на миг сорвался, но тут же он взял себя в руки. — Моя дочь знает свой долг. Мы не можем себе позволить разделять наши и так не слишком большие силы, Ваше Величество. Тем более всё еще остается угроза похода на север, пусть даже она не очень велика.

Когда Леодрик рассказывал о совещании жене, выглядел он весьма хмуро.

— Я же знаю, что он обожает свою дочь. И я ему реально предлагал вариант. Поход на север — чушь, я говорил со многими людьми, никто в него не верит. Поздно уже, время упущено. Сколько гарлы топчутся у Тарлоса? Три недели? Почти месяц. Пока свернутся, пока соберутся, еще дней десять, а там уже и середина лета. Время в походе… На всё про всё остаётся им ну полтора месяца, а там уже осенние дожди. Север же. Не с их умением штурмовать крепости, рассчитывать захватить там замки феодалов.

— Ты сейчас вот это для кого говоришь? — поинтересовалась Альвира.