— Домашнее задание? — усмехнулся Леодрик. — Хорошо, я подумаю.

Лат своё положение сознавал не хуже герцога Райгонского. И чем больше он думал, тем больше склонен был согласиться с Осмоном. Останавливало его только сомнение в искренности последнего. Хитрый Лис был… слишком хитрым, чтобы вот так соглашаться с ним. С другой стороны, тот имел столько возможностей навредить ему… Да и в каждой сложной ситуации старик постоянно оказывал ему незаметную поддержку. Это сейчас Лату было очевидно. Как часто его удивляло то, что вожди, выступая против него в некоторых вопросах, вдруг меняли мнение и всё-таки поддерживали его. И ещё… Осмон действительно был слишком стар, чтобы реально бросить ему вызов с какой-то надеждой на успех. То есть уничтожить его, Лата, Осмон может. А вот занять его место нет. Но уничтожить его Осмон может и прямо сейчас. Ещё в плюс, чтобы согласиться с предложением старика — у того не было наследников. Два сына Осмона погибли в походах, единственный внук умер в раннем детстве. Была еще дочь, но та давно уже замужем в соседнем племени и ни на что претендовать не может… Точнее, её дети не могут.

Вот и получалось, что делать что-то надо, а хороших вариантов нет. Отход может поставить крест на объединение гарлов. Но если Осмон говорит, что у него есть план… Надо хвататься. Других вариантов нет.

Лат принял решение и приказал позвать Вальда. Такое лучше всё-таки обсудить с другом перед тем, как принять окончательное решение. И придётся это как-то преподнести вождям. Эти ведь могут и в позу встать и ради сохранения чести готовы будут угробить под стенами Тарлоса всю армию. Только вот Лату не было дела до этой «чести». Ему было важно сохранить единство гарлов. Осмон прав. Или они объединятся — или гарлы останутся исключительно в летописях. Тут вопрос стоял не в сохранении чести, а сохранении гарлов как народа. А вожди в массе своей жили ещё прошлым, когда вокруг гарлов жили такие же разрозненные племена, как они сами. И тут Осмон прав, у него переубедить вождей шансов больше, чем у самого Лата. Для многих вождей Лат, даже после всех побед и завоеваний, всё равно оставался молокососом, у которого молоко на губах не обсохло. Они ж его помнили, когда он еще под стол пешком ходил… И с этим приходилось считаться. К сожалению, посносить головы всем своим противникам он не мог.

Рхот давно уже понял, к чему всё идёт. Их упорно подводили к мысли, что нужно отступить, чтобы сохранить что-то там. И все забыли о чести. Гарлы не должны отступать! Отступление сейчас — это потеря чести. Чтобы там не плёл Осмон своим хитрым языком. Какая польза от объединения, если гарлы потеряют себя? Когда гарлов останавливала опасность? Чем она больше — тем больше славы и чести! И если все об этом забыли, то он, Рхот, помнит. И не только Осмон умеет строить долгосрочные планы. Лату Рхот никогда не доверял, и сейчас тот только подтверждал его сомнения, готовясь отступать. Потому и все козыри на совете вождей не выкладывал. Значит, пора их выложить. Он опозорит Лата, когда его дружина войдет в поверженный Тарлос, в то время как Лат уже заявил об отступлении…

Рхот поморщился. Не стоит обманываться, конечно. Одной дружиной он ничего не сделает. Даже если привлечь тех, кто думает, как он. Но вот отомстить… Тут он сможет. И тогда шаманы встанут на его сторону. Злой Дух должен быть уничтожен.

Элайна рассматривала гарлов, стоя на стене вместе с Шольтом и Арготом. Словно в старые дни вернулась, когда можно было вот так стоять без опасений попасть под неожиданный обстрел. Что бы там ни замышляли гарлы, но явно не штурм. В последнее время даже обстрелы стали эпизодическими. Как будто, если гарлам становилось скучно, они неторопливо подходили к требушету, позевывая, заряжали его, дёргали верёвку и, даже не смотря куда там отправился камень, возвращались к своим делам.