Впрочем, имперцы были более пессимистичны.

— Суть не только в том, чтобы пробить стену, — словно неучу пояснял главный имперский инженер в их армии. Лату хотелось его придушить из-за одного только этого снисходительного тона, он крепился и держался, понимая, что город получится взять только с помощью этих инженеров. Приходилось делать вид, что не понимает издёвки. — Главное — сделать это быстро, чтобы защитники не успели за разрушаемой стеной построить новую. Лакийцы уже оценили и осознали, где будет атака, потому готов заложить всё своё жалованье, что там, за теми стенами, уже вовсю идёт работа по укреплению стен и созданию новых укреплений.

Это Лат и сам понимал, только поделать ничего не мог. Привести все камни более или менее к одному весу так и не получилось. Вот и летели те, кто куда. Работу делали, но медленно. Очень медленно. Приходилось увеличивать число лучников, чтобы очистить стены от солдат. Но, несмотря на все возведенные укрепления, лучники несли потери. А сколько гибло на стенах, никто сказать не мог — трудно оценить. Неудивительно, что эти вот обстрелы мало кому нравились. Никто не мог сказать, приносят ли они пользу, но свои мертвецы вот они лежат. От тяжелых стреломётов частокол не всегда спасал, не то что щит. Щит вообще насквозь пробивался вместе с человеком.

Было и несколько попыток штурма в лоб, с лестницами, благо сейчас уже не так далеко до стен от их укрытий, а рвы уже давно все засыпаны. Но нет, такие атаки ни к чему не приводили. Главное — башни. Башни держались, а в них так просто не проникнуть. Хотя бы одну разрушить или захватить… Впрочем, штурмы тоже хорошо отвлекали внимание гарлов и держали защитников в напряжении. Лат даже начал организовывать что-то типа карусели, когда одни отряды изображали штурм, даже вроде как на стены лезли, а другие отдыхали. А потом они менялись ролями. Благо их было больше защитников. Впрочем, пока незаметно, чтобы это давало какой эффект. Защитников ведь тоже меньше нужно для обороны, значит, и они могли меняться.

Но всё это так, игрушки. Лат ждал, когда справятся со стеной, а главное, башней. Возможно, лакийцы там и успели возвести дополнительные укрепления, может и штурм первый сорвется, но это, по крайней мере, уже будет заявкой на победу и поднимет дух в войске. Никогда прежде гарлы не проводили на одном месте столько времени. И никогда прежде они не терпели столько поражений. Требовался хоть какой-то успех. Помогло бы сообщение от Осмона, но кроме первого гонца, пробравшегося сюда воистину чудом, других не было. И непонятно, что там происходит. Самое забавное и грустное, в плотно осажденном Тарлосе имели возможность получать новости, а они нет.

Идея Элайны, к удивлению капитана, себя оправдала. Правда, сначала он провёл целые тесты, собрав музыкантов и мальчишек, согласных помочь. Причём у капитана сложилось впечатление, что те что-то не так поняли и думали, что их отправят воевать с гарлами.

После тщательных проверок выяснилось, что дети действительно слышат лучше. Конечно, у музыкантов есть свой плюс в музыкальном слухе, но тут важнее просто услышать, а не определить, какой лопатой копают — бронзовой, деревянной или железной. В общем, дети слышали то, что не слышали взрослые. Потом провели опыты с увеличением ушей, сделав этакие блинчики из гарловских доспехов. Точнее, из их пластин.

Этакие своеобразные полутарелки, которые крепились к голове на кожаных ремнях. Причём уже сами кузнецы или кто из инженеров подсказал сделать, на той стороне, которая прилегала к ушам, вогнутость такого размера, чтобы она как раз плотно охватывала ухо, формируя незамкнутую трубу. Дальше радиус изгиба становился больше, «уши» расширялись, немного изгибались вперёд. Элайна, когда явилась на проверку и заметила троих мальчишек с такими ушами, слегка опешила.