— Мне кажется, ты не очень доволен этой новостью, куатль Алонсо, — заметил я.

Он поморщился. Вид у нотариуса и правда был кислый.

— Церковь предписывает, чтобы каждый священник придерживался целибата, был целомудренным и достойным — или, по крайней мере, делал вид, будто он таков. Это, безусловно, относится и к Папе как высшему из священнослужителей. Всем, однако, хорошо известно, что нынешний понтифик, в бытность ещё просто падре Фарнезе, начал свою карьеру с помощью способа, который в простонародье называют «лизанием задницы покровителя». Он, можно сказать, собственноручно уложил в постель к предыдущему Папе Александру Шестому свою родную сестру Джулию по прозвищу Красотка, тем самым обеспечив себе быструю и успешную карьеру. Да и сам этот теперешний Папа Павел сроду не придерживался целибата. У него есть многочисленные дети и внуки. И одного из этих внуков Павел уже — сразу после того, как стал Папой, — сделал в Риме кардиналом. А этому внуку всего четырнадцать лет.

— Интересно, — сказал я, хотя вовсе не находил это таковым. — Но какое отношение всё это имеет к нам, живущим здесь?

— Помимо прочих указаний Папа Павел предписал каждому диоцезу строжайше экономить расходы. Это значит, что мы не сможем теперь позволить себе даже столь незначительного «излишества», как оплата твоей работы. Кроме того, в обращении к епископу Сумарраге новый Папа особо поднял вопрос о том, что он именует «расточительством золота и серебра на безделушки». Согласно его повелению, все драгоценные металлы, приобретённые церковью здесь, в Новой Испании, будут распределены между менее удачливыми епископатами. Во всяком случае, так он выразился.

— Ты ему не веришь?

Алонсо тяжело вздохнул.

— Увы, то, что я знаю о личной жизни этого человека, не располагает к доверию. Тем не менее мне кажется, что Папа Павел вознамерился, как и король, получать свою «пятину» из сокровищ Новой Испании. Так или иначе, Почотлю придётся прекратить свои изумительные ювелирные работы, а тебе покончить с переводами.

Я улыбнулся нотариусу.

— Куатль Алонсо, мы с тобой оба знаем, что долгое время ты — из чистого сострадания — попросту придумывал для меня работу. Спасибо тебе за это. Мне удалось сделать некоторые сбережения, и будем надеяться, что вдова и сирота, которых я поддерживаю, не слишком пострадают из-за того, что я оставлю эту должность.

— Мне жаль, что ты уходишь, Хуан Британико, — промолвил нотариус. — Но раз уж так вышло, я настоятельно рекомендую тебе теперь употребить освободившееся время с пользой для души, возобновив занятия с падре Диего.

— Благодарю за заботу, — искренне сказал я, — ты очень добр.

Но никакого обещания Алонсо от меня не услышал.

Он вздохнул и продолжил:

— На прощание мне хотелось бы преподнести тебе небольшой подарок.

Алонсо взял со стола яркий предмет, прижимавший бумаги, и протянул мне.

— Сейчас такая вещица есть у каждого испанца, но это подарил мне тот самый несчастный старый еретик, свидетелями казни которого на площади перед собором нам с тобой довелось быть.

«Аййо! — воскликнул я про себя. — Ну и ну: мой отец сделал этот подарок ему, а теперь он, сам того не зная, отдаёт то немногое, что осталось от отца, сыну».

Я получил от Алонсо круглый, гладко отполированный кристалл, размером примерно с мою ладонь. Среди моих пожитков, надёжно упрятанный, уже хранился другой кристалл, нечаянное наследие отца, но тот представлял собой жёлтый топаз, а этот — прозрачный кварц.