В тот же вечер Почотль пришёл в наш дом, держа под мышкой туго свёрнутый плащ и многозначительно ухмыляясь. С лукавой миной фокусника он положил свёрток на пол и, в то время как мы с Ситлали следили за ним с горящими от нетерпения глазами, медленно его развернул. Это была она: практически точная копия испанской аркебузы.

— Оуйо, аййо, — пробормотал я, искренне радуясь и от души восхищаясь мастерством Почотля. Ситлали с улыбкой переводила взгляд с одного на другого, радуясь за нас обоих.

Почотль вручил мне ключ для закручивания внутренней пружины. Я вставил его на место, повернул и услышал то самое потрескивание, которое уже слышал раньше. Потом я большим пальцем оттянул назад «кошачью лапку» с кусочком «ложного золота», и она со щелчком застыла в отведённом положении. Мой указательный палец потянул «котёнка». «Кошачья лапка» ударила «ложным золотом» по раскрутившемуся при помощи пружины зубчатому колёсику, и высеченные искры посыпались на «полку», именно туда, куда и было надо.

— Конечно, — сказал Почотль, — это лишь предварительное испытание. По-настоящему мы сможем опробовать её с полным зарядом пороха и этих штуковин.

Он вручил мне мешочек тяжёлых свинцовых шариков.

— Но я советую тебе, Тенамакстли, сделать это подальше отсюда. По городу уже пошли слухи: в гарнизоне Чапультепека сегодня слышали какой-то загадочный взрыв. — Почотль подмигнул мне. — Белые люди боятся, — и не без основания, — что кто-то ещё, кроме них, обладает некоторым количеством пороха. Уличные патрули останавливают и обыскивают каждого индейца с горшком, корзинкой или любой другой подозрительной ёмкостью.

— Этого и следовало ожидать, — сказал я. — Отныне мне придётся быть осторожнее.

— И вот что ещё, — добавил Почотль. — Твоя идея восстания по-прежнему кажется мне дурацкой. Ну рассуди сам, Тенамакстли. Ты знаешь, сколько времени потребовалось мне, чтобы изготовить эту единственную аркебузу? Я надеюсь, что она будет стрелять как положено. Но неужто ты рассчитываешь, что я или кто-то другой сможет изготовить тысячи ружей, которые потребуются тебе, чтобы сравняться по вооружению с белыми людьми?

— Нет, — сказал я. — Других аркебуз делать не понадобится. Если эта будет стрелять как следует, я воспользуюсь ею, чтобы... ну... в общем, чтобы добыть другую у какого-нибудь испанского солдата. А потом воспользуюсь этими двумя для приобретения ещё большего количества оружия. И так далее.

Почотль и Ситлали уставились на меня — не то в ужасе, не то в восхищении.

— Ну а сейчас, — воскликнул я, торжествуя, — давайте отметим это знаменательное событие!

Я сходил за кувшином самого лучшего октли, и все мы с радостью выпили за это достижение. Налили даже маленькому Ихикатлю, а уж взрослые набрались так, что Почотль к полуночи решил не идти домой, рискуя нарваться на патруль, а заночевал у нас в передней комнате. Мы же с Ситлали, кружась и хихикая, отправились на свою циновку в другой комнате, чтобы продолжить празднование на иной, ещё более воодушевляющий лад.

Для следующей серии опытов я изготовил шарики не больше перепелиных яиц, в каждом из которых находилась всего лишь щепотка пороха. Все они взорвались с шумом, чуть большим, чем производит лопающийся, разбрасывая семена, стручок, так что местная ребятня вскоре потеряла интерес и к ним. Но зато детишкам понравилась другая предложенная мной игра: осматривать окрестности и предупреждать меня о появлении испанских солдат. Я же тем временем, уже убедившись, что полученный мной порох, если поджечь его помещённым в ограниченное пространство, обладает изрядной разрушительной силой, теперь призадумался о том, каким способом, более надёжным, чем пороховая дорожка, можно подрывать изготавливаемее мною заряды, большие или маленькие, с некоторого расстояния.