С лица Исы не сходила усмешка.

— И ты всерьез этим занимаешься или только так, для развлечения?

— Сказать по правде, это больше, чем развлечение — настоящий отдых для души, — ответил Самир, наливая из бутылки кока-колу. Опорожнив наполовину бокал, он продолжал: — Мы обычно начинаем исследовать состояние своего здоровья лишь под давлением обстоятельств и когда уже заболеваем, то едем лечиться в Асуан даже зимой. А ведь можно было побывать там раньше и предупредить болезнь…

Иса с иронией заметил:

— Но все же несомненно есть разница между обращением к суфийскому учению в период политического кризиса и принятием суфизма по доброй воле, когда все нам благоприятствует.

Самир терпеливо слушал. В его зеленоватых глазах светилась улыбка:

— Конечно, разница есть. Но важен результат. Иногда бывает и так, что беда помогает нам встать на правильный путь.

— Но допустим, что…

Иса замолк на полуслове, неожиданно встретившись глазами с дамой средних лет, сидевшей за соседним столиком. Они обменялись долгим взглядом. «Если бы все шло, как было задумано, то Сальва уже бы год была моей женой, — подумал он. — Если бы…»

Иса вновь обратился к Самиру:

— Как трактуют суфии выражение «если бы»?

Самир, видимо, не понял, чего от него хочет Иса. Тогда Иса сам ответил на свой вопрос:

— Оно отражает муки сомнений и глупо предполагает возможность изменения хода событий, заранее предначертанных судьбой.

Самир, все так же приветливо улыбаясь, пытался что-то возразить, но Иса не слушал. Мысль о Сальве не оставляла его. Он вновь перебирал в уме ее недостатки и даже презирал ее за них. Конечно, она не отвечала полностью его идеалу женщины. Но, что и говорить, любовь глуха к голосу рассудка так же, как и смерть, судьба, счастье, природа. И до чего же Сальва была похожа в своем поведении на стихийные силы природы! «Рано или поздно, мне нужна будет женщина, — говорил он себе. — Кто лучше ее сможет разделить со мной все горести и надежды… И уж во всяком случае это не суфизм!»

Ему опять пришла в голову мысль, которую он не досказал несколько минут назад. Извиняющимся тоном спросил:

— Но допустим все же, что нас снова вызовут и предоставят возможность работать в министерстве. Что бы ты тогда стал делать со своим суфизмом?

Самир рассмеялся, блеснув двумя рядами белых зубов:

— Не так уж трудно совмещать и то и другое. Вот сейчас я ведь совмещаю торговлю и увлечение суфизмом. И мне это нисколько не мешает, скорее наоборот, суфизм помогает освободиться от некоторых вредных пороков…

— Ну что ж, по крайней мере это лучше самоубийства, — со вздохом сказал Иса.

Некоторое время они молчали. Солнце медленно догорало, опускаясь за горизонт. Самир поинтересовался, что Иса намерен делать дальше.

— Как ты думаешь, действительно ли все для нас кончено? — не отвечая, спросил Иса.

Самир растерянно пожал плечами:

— Кажется, что так. То, что произошло, не похоже на прошлые перевороты…

Иса промолчал. Казалось, он прислушивается к чему-то. Вид у него был удрученный. Затем сказал:

— До чего же мы сами похожи на этот опустевший осенний пляж…

— Поэтому я и говорю тебе, что необходимо начать работать.

— А что толку? Все равно для нас нет больше места в жизни. Мы всегда будем теперь чувствовать себя лишними, чем-то вроде аппендикса…

Неожиданно улыбнувшись, Иса продолжал:

— Не скрою от тебя, что у меня тоже есть своя идея фикс, подобная твоему суфизму.