— Если Иса согласен, я готова уехать хоть завтра…

Провожая гостей, Самир говорил Исе:

— В Александрии у тебя будет достаточно времени, чтобы подумать. А когда в октябре вернешься в Каир, немедленно приступай к работе.

Притихшая Кадрия шла рядом с Исой по почти пустынной улице. На усыпанном звездами безоблачном небо улыбалась луна. «Вся эта неземная, разбросанная над миром красота, — думал Иса, — заставляет человека еще острее чувствовать всю горечь его тоски, всю глубину его несчастья».

— Знаешь, у меня поднялось кровяное давление, — тихо сказала Кадрия, — и ты тому виной!

— О боже! — вздохнул Иса.

— Я была у доктора. Он прописал мне лекарство и приказал соблюдать диету.

— Ничего, даст бог, будешь здорова, — едва слышно проговорил он, продолжая думать о своем: женитьба без любви, жизнь без надежды. Даже если ему повезет и он найдет интересную работу, удовлетворения все равно но будет… Что работай, что не работай!

28

В Александрию они уехали одни, без Инаят-ханум. Несколько дней прожили в отеле «Лувр», потом Иса нашел уютную квартирку на седьмом этаже с видом на море. Курортный сезон шел к концу: постепенно умолкал шумный гомон веселой толпы, на небе появлялось все больше пышно-белых облаков.

Кадрия, несмотря на недомогание, казалась по-настоящему счастливой; настойчиво лечилась, строго соблюдала диету, ограничивая себя буквально во всем.

— Трудно начинать жизнь сначала, — как-то сказал Иса, тяжело вздыхая. Кадрия пристально посмотрела ему в глаза, ее лицо выражало недоумение.

— Есть у меня одна мечта, — продолжал Иса. — Хочу пожить где-нибудь в глуши — в деревне, подальше от Каира; приезжать в город только в случае крайней необходимости.

— Но что у нас общего с деревней?! — встрепенулась Кадрия.

— Не тревожься… Думаю, что все так и останется мечтой.

Дни проходили довольно скучно. Иса чувствовал себя одиноко. Кадрия больше сидела дома, жалуясь на нездоровье. Иса часто подолгу бродил по улицам, предаваясь своим обычным размышлениям. Конечно, его дни прошли, говорил он себе, и к прошлому нет возврата. Того положения, которое он занимал раньше, никогда больше ему не добиться. Единственное, что осталось, — это жить за счет женщины, с которой свела судьба. Нет, нет, не любить, а жить за ее счет, именно обирать, грабить. Когда же все это кончится? Как хотелось бы думать о чем-то другом, мечтать и радоваться! Где же выход?

Однажды вечером Иса прогуливался по набережной. И вдруг в одной из бесчисленных лавчонок, прилепившихся друг к другу вдоль тротуара, он увидел… Рири.

Обеспокоенный и даже немного испуганный, он остановился у витрины. Сомнений быть не могло: перед ним была Рири, собственной персоной. Она, видимо, была хозяйкой этого маленького заведения, торговавшего мороженым, бобами и тамией — блюдом из бобов, варенных в масле. Укрывшись в тени, Иса долго следил за Рири. Чувство неловкости и стыда охватывало его, когда он вспоминал, как жестоко обошелся с ней. Да, да… Это она… Рири. Время пошло ей на пользу. Это уже не та оборванная девочка, а женщина… Женщина в полном смысле этого слова — такую нельзя не заметить: серьезная, деловая, настоящая госпожа… Три недели — день за днем — бродил он по этой набережной и, кажется, изучил все до мельчайших подробностей, а не заметил эту лавчонку… Как она называется? Ах, да… «Бери и благодари».