Всякий раз, приезжая в Александрию, Иса вспоминал Рири, воскрешал в памяти время, проведенное с ней. Его страшила малейшая возможность случайно встретиться с ней, даже один на один. Не зная о ней ничего, он полагал, что Рири навсегда покинула город, совсем исчезла с его пути. И вот она здесь, совсем рядом, сидит в своей лавчонке. Как смогла она все это приобрести? Иса стоял, укрывшись в тени, в памяти вспыхивали давно забытые подробности жизни с Рири. А ведь, казалось, что все давно забыто, ушло и не вернется…

В лавку вошла какая-то женщина, ведя за руку девочку. Она подошла к Рири и что-то ей озабоченно сказала. Вдруг малышка взобралась на колени Рири и стала играть ее бусами. Поразительная догадка пришла в голову Исе. Забилось сердце — казалось, стук его заглушал шум моря, бьющегося о гранит набережной за спиной. Иса не мог оторвать глаз от маленькой девочки, безмятежно игравшей на коленях Рири. Похолодело в душе, руки и ноги одеревенели… «Нет, нет… этого не может быть!» — говорил он себе.

Ему никак не удавалось разглядеть лицо девочки. Может быть, все это ему мерещится и он сам будет потом смеяться над собой?.. Надо бежать отсюда, бежать прочь как можно скорее! Подальше от этой лавчонки, подальше от Александрии!.. Но он не мог сделать ни шагу. Рири приподняла девочку и, поцеловав, опустила на пол. Взяв опять девочку за руку, служанка вышла из лавки. Они пошли по боковой улочке, ведущей к центру города. Иса бросился следом за ними и скоро догнал. Девочка что-то болтала, нежно щебеча, словно птичка. Иса смог расслышать лишь одно слово; «шоколадка». Около перекрестка, у лавки, где продают сласти и орехи, служанка остановилась. Иса подошел ближе, попросил у торговца пачку сигарет, а сам стал жадно рассматривать девочку. Круглые глаза? Эти черты будто знакомого лица — что-то в них есть от его матери и сестер — от всех понемногу. Его бросило в дрожь, он едва держался на ногах от усталости и волнения. Сердце учащенно билось…

Служанка перешла с девочкой дорогу и направилась к зданию на другой стороне улицы. Иса провожал их долгим взглядом, покуда они не скрылись в доме. Посмотрел на небо и тяжело вздохнул. «Милосердия… милосердия прошу…» — шептали его губы.

29

Сидя в кафе «Ан-Наср», напротив лавчонки Рири, Иса осторожно вел наблюдение, стараясь не попадаться ей на глаза. Он давно не испытывал такого волнения и никак не мог прийти в себя. Как он сейчас жалел, что не заговорил ни со служанкой, ни с самой малышкой. Многое бы стало ясно.

А девочка! Какая она милая, живая, подвижная. Неужели это его дочь?!

Одно было ясно: медлить нельзя. Надо уйти от Кадрии и забыть все, что было в прошлом, полном ненависти и горечи. Он не может больше жить с ней. Нет, нет, он никуда отсюда не уедет! На этот раз он не спасует, что бы ни случилось. Неизвестность его больше не страшит. Может быть, это последняя возможность начать новую, полную смысла жизнь — того смысла, который он так тщетно искал до сих пор. Сейчас ему многое стало понятным и ничто не в силах заставить его отступить. Он готов бросить вызов судьбе… А Кадрия? Найдет ли она другого мужчину, согласного быть у нее на содержании? Она заслуживает сочувствия. Но жить с ней он больше не может, это сплошной обман, от которого в душе остается только горький осадок. Зачем продолжать эту жизнь — жизнь без будущего? Никогда еще его сердце не сжималось от любви, и вот сейчас настал наконец счастливый миг… Эта девочка — его дочь! Пройдет еще немного времени, и он узнает это наверняка. Она не будет сиротой, хватит того, что ему самому пришлось пережить. Конечно, она принесет немало сложностей в его жизнь. Одно ее появление ошеломит всех. Пойдут слухи, домыслы, толки, начнут склонять его имя. Ну и пусть! Он не сдастся, устоит, выдержит все и будет жить, обретя наконец счастье.