— Нет. Пахлава.

Его брови сдвинулись.

— Это что-то греческое?

— Наверно.

— Гм. — Он потер подбородок.

— Вы не умеете ее готовить?

— Запросто. — Он потянулся за бутылкой. — Давайте выпьем сперва по стаканчику, а я припомню. — Наливал он изящно, не давая упасть мимо бокала и капле с горлышка бутылки. Люк подал ей круглый бокал темно-красного напитка. — Не забывайте — когда готовите, нельзя спешить. Все ошибки совершаются в спешке. Расслабьтесь и наслаждайтесь.

Сидни поднесла бокал к губам. Люк остановил ее ласковым прикосновением.

— Подождите, — сказал он тихим шепотом. Его глаза потемнели. Люк не отрывал взгляда от ее губ.

Дурочка, ругала она себя, наверняка смотрит на бокал, видимо, заметил плавающий кусочек пробки.

— В чем дело? — с нетерпением спросила Сидни, нервничая от пристального, чересчур интимного взгляда. До нее доносился теплый мятный аромат его дыхания.

— Сперва взболтайте. — Он стал двигать ее рукой, державшей бокал. — Теперь вдохните.

Какое там! Люк был так близко, что стоило ей поднять лицо, и она могла бы поцеловать его. Сидни не смела вздохнуть. В ее груди разливалась боль, новая, неизведанная боль. Нарастало напряжение… возбуждение… она с ужасом поняла, что хочет, жаждет этого поцелуя.

— Ну, как? — спросил он интимным шепотом.

— Что? — У нее скакал пульс.

— Букет. Что вы ощущаете?

Тебя. Твой мускусный, чисто мужской аромат… Еще что-то необъяснимое, интригующее проникло в ее чувства. Она послушно вдохнула и выдавила:

— Вино.

С терпением опытного учителя он снова взболтал бокал.

— Попробуйте еще раз.

— Не угадала? — Чувство юмора отказало ей, как, впрочем, и все остальные, кроме одного, желанного и пугающего.

— Подробнее, — добивался он.

На этот раз ей удалось вдохнуть глубже. Ага, детская присыпка. Она уловила запах, исходивший от его теплой кожи. Это странное сочетание тревожило ее.

— Сладко? — Он придвинулся ближе и глубоко вдохнул, его широкая грудь поднялась и приковала к себе ее взгляд. Под белой футболкой Сидни разглядела завитки черных волос, спускающихся к плоскому животу.

Она с трудом подавила стон.

— Люк…

— Правильного ответа нет. Каждый улавливает свое. Я хочу, чтобы вы научились понимать, о чем вам говорят ваши чувства.

Поверь, я понимаю! Даже чересчур ясно.

— Пахнет виноградом, — снова попыталась она, надеясь прервать это подобие пытки.

Люк нахмурился. Но больше не томил. Он наклонил бокал к ее губам.

— Попробуйте.

Сидни закрыла глаза и отпила. Сладкий фруктовый вкус прошел по ее языку и просочился в горло. Она почувствовала, как изнутри поднимается тепло. Она не знала наверняка, это из-за вина или из-за Люка. Она предпочла бы первое.

— Послушайте, Люк. — Сидни отодвинулась на безопасное расстояние. — Давайте займемся… кухней. У м-меня собрание завтра, прямо с утра, и я бы хотела лечь в постель… пораньше. — Еще одна промашка. Она смущенно остановилась. В голове был туман. — Я пришла, чтобы заниматься кулинарией, вот и все.

— По-моему, мы как раз этим занимаемся, — сказал он голосом, от которого ее кинуло в дрожь. — Это первый урок.

— И чему он должен был меня научить? — резко спросила Сидни, раздраженная скорее своей реакцией, чем самим Люком.