Второй воин пустился наутек и исчез за поворотом, берсерк медленно расправил плечи и занес над головой топор. Последний воин стоял немного поодаль, облизывая сухие губы.

— Я Торбранд Храфнссон, — выкрикнул он хрипло, разведя руки в стороны. У него были длинные спутанные волосы и огромная борода, закрывающая рот. Глаза берсерка, как два зверя, хищно высматривали жертву из глубины леса.

— Я убиваю воинов. Я сын волка и медведя, — проревел он.

— Я не хочу кровопролития, — сказал воин, стоящий за его спиной.

Он сделал шаг назад, держа щит, но другая рука была пустой. Торбранд даже не обернулся, презрительно сплюнув.

— Меня знают как убийцу суровых воинов от Дюффлина до Скани, — проорал он, направив топор на нас. — Я — любимец Тора. А ты — Финн Бардиссон, известный как Лошадиная Голова, как говорят скальды, не ведаешь страха. А ты — Орм Убийца Медведя, предводитель Обетного Братства, который нашел все серебро мира. Я вас знаю.

— Тебе недолго осталось на нас смотреть, — сказал Финн, перехватывая клинок и шагая вперед. — И если ты правда о нас слышал, то должен знать, что боги не настолько благосклонны к тебе, как к нам.

— А что насчет меня? — сердито прокричал Ботольв. — Я — Ботольв, меня также называют Имиром. Я из Обетного Братства. Что скажешь обо мне?

— Ты умрешь последним, одноногий калека, — ответил Торбранд.

Мы с Финном быстро двинулись к нему, тогда как Ботольв замер на месте, словно разъяренный кабан, мы оттеснили его, а сами разошлись в стороны. Торбранд, запрокинув голову назад, взвыл так, что изо рта показалась пена.

Затем берсерк шагнул к Финну, но это был обманный маневр. Внезапно он бросился ко мне, а я держал в руке лишь сакс и от неожиданности подскользнулся на грязной осыпи, упав на задницу, что меня и спасло. Топор просвистел на уровне пояса, а я в это время оказался на земле. Лезвие топора пронеслось рядом с моим носом, топор показался мне огромным, как дом, ветер от удара всколыхнул косы и бороду.

Я рванулся прочь, увидев, как Финн пронесся мимо, низко полоснув врага клинком; Торбранд, в бешенстве роняя слюну, с красными, как угли, глазами, вдруг споткнулся и обернулся к Финну, словно испуганный лось. Финн остановился и посмотрел на него. У Торбранда, видимо, было перерезано сухожилие, нога не слушалась, он упал на колено, но тут же поднялся. Удивительно, но я не заметил крови на его ноге, берсерк не чувствовал боли, хотя и не мог нормально двигаться, а Финн легкомысленно прохаживался рядом, думая, что конец поединка уже близок. Так было бы с нормальным человеком.

Но тот был берсерком, и Финну следовало об этом помнить, позже я ему это высказал. Торбранд ринулся вперед двумя огромными прыжками на одной ноге, и Финн, вскрикнув от неожиданности, попытался парировать удар, но топор Торбранда подцепил «Годи» и вырвал его из руки Финна.

Торбранд, словно медведь, чью шкуру он носил, рыча и покачиваясь, волоча одну ногу за собой, наступал на несчастного безоружного Финна.

Я бросился вперед, и тут в меня будто врезался огромный валун, с такой силой я отлетел в сторону — это был Ботольв, который кинулся к берсерку и уже почти навалился на него, и только тогда Торбранд услышал или учуял противника, развернулся и замахнулся топором, с губ свисала густая слюна.

— Значит, я калека, да? — проревел Ботольв, перехватил топор в замахе и с неожиданной легкостью вырвал его, словно палку у ребенка. — Теперь мы это проверим.

Ботольв отшвырнул топор в сторону и сцепился с Торбрандом, будто бы в дружеской борьбе.