Воин со щитом кивнул и переступил с ноги на ногу.

— Берсерки решили, что Рандр Стерки им больше по нраву, чем Стирбьорн.

Я нисколько не удивился. Рандр Стерки собирался идти до конца, а берсерки хотели получить хоть какую-то выгоду из этой затеи. Хидинбьорн заметил, что я все понял, и продолжал переминаться на месте.

— Некто Стенваст сказал им, что надо убить Сигрид и ее ребенка, и это спасет все дело. И таким образом они сохранят верность Паллигу Токесону, своему ярлу.

Паллиг — брат Льота, похоже, у него достаточно серебра, чтобы содержать целый отряд берсерков. Не думаю, что он обрадуется потерям среди них, если конечно, кто-то не наполнит его горшки деньгами, дабы удостовериться, что Стирбьорн получит по заслугам. Конунг Эрик вряд ли будет сомневаться, терпеть ли ему своего беспокойного племянника, ведь Стирбьорн все еще его наследник. Меня же больше интересовало, насколько тяжело ранен ярл Бранд, ведь если Бранд в состоянии отомстить, то Стирбьорн был бы уже мертв, а сам Бранд уже покаялся перед Эриком за убийство племянника.

Хидинбьорн стоял напряженно, вытянувшись как тетива лука, он и вправду думал, что ему придется сражаться, но я валился с ног от усталости и решил, что на сегодня хватит крови. Удивительно, но именно Финн небрежно взмахнул клинком, позволяя ему уйти.

— В следующий раз, когда мы встретимся, Хидинбьорн, пусть это произойдет в более дружеской обстановке, иначе я оторву тебе голову и помочусь на твою шею, — проворчал он.

Хидинбьорн серьезно кивнул, соглашаясь с Финном, и пошел прочь, не теряя достоинства. Когда он скрылся за поворотом, я обнаружил, что все это время задерживал дыхание, и облегченно выдохнул.

— Да уж, — проворчал Финн, вытаскивая тряпицу, чтобы протереть «Годи», — нелегкий денек выдался, и он еще не закончился.

Курица уже сидел в повозке и хрипло дышал, на его обнаженной груди отчетливо выделялся огромный лиловый синяк. Он с усилием глубоко вдохнул и вздрогнул. Видимо, у него сломаны ребра, и я велел ему лежать, потом его осмотрит Бьяльфи.

— Хороший выстрел. Нам придется повысить тебя с Курицы до Орла, — добавил я, и Токи захихикал.

— Ну, или хотя бы до Петуха, — сказал Финн.

И мы заразительно рассмеялись в этот хмурый цвета олова день, так что Токи оглох от нашего хохота, мы радовались, что все остались живы.

И тем не менее, пока мы двигались дальше по тропе и догоняли остальных, кровавое пятно на штанине Ботольва все увеличивалось. Когда его увидела Ингрид, она закрыла ладонями рот, а затем стала звать Бьяльфи и бросилась к мужу, пока маленькая рыжеволосая Хельга удивленно наблюдала за взрослыми, сунув большой палец в рот.

Остальные столпились вокруг, желая знать, что случилось, мне вдруг захотелось присесть, лица расплывались, будто я оказался под водой. Торгунна заметила это и отвела меня к повозке, я сел под навес, слушая разговоры вокруг; и только тогда сообразил, что в этот день мы прошли совсем немного и уже разбили лагерь, хотя еще не стемнело

Я рассказал им обо всем, Ива и Тордис с восхищением и гордостью посмотрели на Курицу, но потом, услышав новость о поражении Стирбьорна, обрадовались еще больше.

— По крайней мере, еще не рожденный ребенок в безопасности, — раздался низкий голос, и Онунд Хнуфа, болезненно поморщившись, повернулся ко мне. — Я хотел тебя предупредить, но мог произнести только слово «ребенок».

Я почувствовал, прилив тепла, как у очага.

— Я вижу тебя, Онунд, — ответил я. — Похоже, тебя тоже не так-то легко убить.

Он криво улыбнулся, и стало заметно, как сильно он пострадал, — щеки ввалились, на лице черно-красные ожоги, женщины смазали их какой-то мазью. Даже горб, из-за которого он и получил свое прозвище, выдавался из-за плеч резче и выше, чем раньше.